Королева драконов

Но вино, которым она запаслась еще при переезде, явно делало свое дело, потому что Пэнси отмела этот глупый вариант почти сразу же. Они друзья, вопреки расхожему мнению о Слизерине, друзья — каких еще нужно поискать. Да, они не обнимаются при встречах, не пишут друг другу слезные письма на полутораметровых пергаментах, не жалуются и не говорят о проблемах в личной жизни, как это принято у тех, кого называют «друзьями». Но они чувствуют и предугадывают друг друга. Они оказывают поддержку, делая это тоньше и изящнее, так, что никто никогда и не догадается, откуда пришла помощь. Кроме своих. Кроме тех, кто поступил бы точно так же.

Пэнси сделала глоток вина прямо из бутылки, проливая немного на простыни. Нет, скажи она ему о своей любви, дружбе пришел бы конец. Это как с пятнами — пока их нормально не выстираешь в воде с мылом, никакое заклинание не поможет. На время, может быть, чтобы сделать менее заметным оплошность хозяйки — да. Но заклинания не уничтожают их на корню. Нет Авады для пятен.

Шли часы и дни, проливной ливень сменялся сырой изморосью, туман нависал над городом плотной завесой, а «пара дней под одеялом» превратилась в неделю бесконечного винного марафона и бессмысленного разглядывания потолка. Сколько она уже не чистила зубы?

От очередной занимательной трещинки в штукатурке Персефону отвлек стук в дверь. Это было странно, потому что гостей она не ждала.

Стук повторился, теперь уже более настойчивый.

Пэнси не будет открывать. Её тело укутано в одеяло, а вино согревает изнутри желудок, сыр приятно горчит на языке, и голова, её уставшая голова, бесконечно тяжелая голова, покоится на подушке мертвым камнем.

Кто-то уже не просто стучал в дверь, а натурально молотил ногами и чем-то настолько тяжелым, что слышно было даже в спальне, самой дальней комнате из всех.

— Эй! — этот приглушенный голос заставил приподняться в постели. Он напоминал ей кое-кого, но она надеялась, что ей просто показалось. В конечном счете, Пэнси же выставила его больше месяца назад, он должен был смертельно оскорбиться, как сделал бы любой из её знакомых.

— Эй, Королева драконов! — нет, ей не показалось. Она встала и, как завороженная, прошла в коридор, нерешительно остановившись у входной двери.

Сумасшедший стук продолжался и продолжался, а Персефона стояла посреди парадной в халате на голое тело, не в силах пошевельнуться. Её тело было словно налито свинцом, заполнено цементом по самую шею. Она чувствовала, как прорастает ногами в пол, ощущала эту костяную неподвижность, эту земляную тяжесть на своих плечах, исступленно всматриваясь в маленькую точку дверного глазка.

Чарли стоял там, за этой чертовой деревяшкой без единого замка, которая держалась на одних заклятиях, пытаясь её просто выломать грубой физической силой. Чарли Уизли, чистокровный волшебник, молотил своими огромными кулаками, размером с квоффл, об её деревянную дверь, когда мог бы справиться с ней в два заклинания. В голову пришла мысль, что она оставила палочку под подушкой в спальне и совершенно не владеет беспалочковой магией.

Пэнси стояла каменным столбом — немая и обездвиженная, спокойная и отрешенная. Стояла, не понимая, зачем вообще он пришел. Они не друзья — выпили пару раз чай и только.

Ладно, пару десятков раз.

Ладно, не только чай.

Но они не друзья. И, уж тем более, не любовники, чтобы он появлялся на пороге её квартиры с этими дурацкими цветами и пытался вынести ей дверь самым плебейским образом из всех существующих.

Ей почему-то подумалось, что Драко бы сначала предупредил о своем визите, затем постучал пару раз и, не дождавшись ответа, аппарировал. Он не стал бы насиловать её уши этим ужасным звуком трескающего дерева, не орал бы на весь этаж «я знаю что ты дома, Пэнси, впусти меня!», не метался бы по лестничной клетке, как Китайский огненный шар.

Через какое-то время стук прекратился. Пэнси прислушалась к удаляющимся шагам и впервые в жизни пожалела о своем воспитании.

Тoucher.

Драко не объявлялся уже больше месяца, и причина была ясна как день — у него есть с кем делить серые будни, Пэнси ему больше не нужна.

Она лежала на кровати и вспоминала, как он раньше раз в месяц вваливался в её магазин, злой и раскрасневшийся от крика. Как она отпаивала его вином и откармливала шоколадным тортом, как они вели долгие разговоры по душам. Точнее Драко говорил, а Пэнси делала вид, что слушает — его любовь к Грейнджер была не самой приятной темой для разговоров.

Эти двое ругались как часы, ровно под конец месяца, поэтому Персефона даже не накладывала на дверь охранные чары в эти дни. Драко молча появлялся в ее камине, поднимался наверх, где она уже разливала вино и доставала торт. Ей нравились эти вечера, когда они были только вдвоем — это было почти интимно. Она разрешала себе выпить чуть больше обычного, а он позволял себе уснуть у неё на плече.