Возвращение солдата

Оливия больно хлопнула его по пальцам, не без глубоко и тщательно спрятанной улыбки думая, что он подзабыл изящно подкатывать, в то время как прежде умел делать это довольно-таки красиво и без явственного выражения расположенности.

— Некогда мне было стареть.

— А я, наверное, теперь старше, чем кажусь. Уставший подрывник, унылое зрелище.

Оливия минуты две не отвечала, придирчиво рассматривая его, и думала, что же в нём теперь не так, как прежде, если не считать кое-где сквозящих седых волос, заострившихся скул да какой-то тени усталости в суженных зрачках. Потом наконец дошло: куда-то пропали тонкие пряди, которые прежде неизменно свисали на лицо и основательно её веселили.

— Где усы?

— Отросли, пока лежал в больнице.

— Прежде ты смахивал на белого таракана. Ходи теперь так, хоть мои ребята не будут при виде тебя зубы сушить, а то делать им, видите ли, больше нечего.

— Ты так и не научилась делать комплименты, — ворчливо заметил Кимбли. — А ещё из хорошей семьи, называется.

— Мне это ни к чему. Если бы разучилась командовать — было бы хуже.

— О ребятах, кстати… — С не предвещавшим ничего доброго видом Кимбли вынул многострадальные документы, давшие пропуск в святая святых — крепость, и хлопнул их на стол. — Положение из Центра. Не ерепенься, печать подлинная. Сам фюрер Грумман всё подписал и печать поставил.

Оливия нахмурилась, скривилась при виде хорошо знакомой государственной печати, но всё же сломала её и, развернув смявшиеся листы, стала читать их едва ли не от проставленной сверху даты, устало подперев голову кулаком и шевеля губами. Прочитала первый лист до конца, ещё раз пробежала взглядом по строчкам, взялась за другой лист; бумага еле заметно дрожала в обветренных пальцах с короткими ногтями. Кимбли терпеливо выжидал и исподлобья рассматривал лампу под потолком — свет от неё расходился неровными лучами, толком не задевавшими дальний угол, почти чёрный от тени.

Дочитав второй лист, Оливия, судя по сдвинутым бровям и опасно вспыхнувшему взгляду, явно захотела отшвырнуть его в сторону, но сдержалась, положила документы обратно и раздосадовано стукнула кулаком по столу.

— Ну это уж ни в какие ворота! Принять помощь алхимиков? Спасибо, здешним хватило и одного раза!

— Лучше бы подумали, что с этого можно выиграть. — Кимбли потянулся и сложил руки на столе, незаметно переходя в разговоре на «вы» — вся его флегматичная учтивость словно испарилась, уступив место уверенной въедливой металличности, которая обыкновенно присуща только тому, кто осознаёт себя хозяином положения. — Война не объявлена, но всё ещё не кончена, у Драгмы хорошие силы. Вечно отбиваться будет затруднительно.

— Их разбили зимой перед Назначенным днём — целую боеспособную армию. Уже несколько лет они не высовываются, какой во всём этом резон?

— Возможно. На минутку, боеспособную армию, уверенную, что особых сил затрачено не будет. Ответа с нашей стороны не ожидалось. Теперь тактика изменена, сильных атак за шесть лет наблюдалось крайне мало, точнее, их не было вообще, верно? — Кимбли сощурился, разглядывая карту на стене, и заговорил ещё тише и медленнее: в его голосе ещё явственнее проступил сочный южный выговор. — Территория империи куда больше, чем территория Аместриса, у них нет недостатка в новых, свежих силах, в рабочих руках, способных собрать на заводе оружие и тяжёлую военную технику. Ресурсы нашей страны беднее, но положение для дальнейшего расширения границ сравнительно более выгодное. Вы уже опытный и умный командир, не вчера были комендантом назначены, так посудите сами, что мешает им продвинуться вглубь? — Он коротко, но всеобъемлюще развернул кистью. — Горы. Крепость. Вы. И всё-таки вечно держаться, вплоть до действительного, а не липового перемирия, вам будет трудно. Следовательно: нужно что-то, чему они не могут противопоставить равноценного эквивалента.

— Трудно не согласиться. Чёрт возьми, ты умеешь убедительно говорить. — Оливия чувствовала, что вести атаку стало труднее. Сугубо меркантильный тон разговора с её стороны явно проигрывал, и внутри зашевелилась зависть к тем, кто исхитрялся не смешивать личное с деловым. — И для этого они собираются возобновить действия армейских псов?

— Не возобновить — ввести. Гражданская война давно закончена, зачем ещё и война с севером?

— Верно, незачем. — Оливии было неуютно под давлением негромкого и отстранённого тона беседы. — И всё-таки без алхимии обойтись никак нельзя?

— Я уже своё сказал. Это будет трудно, и вы ещё пожалеете, что не согласились. А что? — Кимбли не без издёвки пожал плечами. — Может, встретитесь с братцем, будете друг у дружки на виду. Тоже неплохо.

— Ему тут не место, — огрызнулась она. — В гражданскую он струсил.

— У гражданской войны иное значение, чем у войны между странами. На гражданке люди убивают жителей своей страны. Почему?