Фандом: Ориджиналы. Костя одним широким шагом оказался рядом с закрытой кабинкой. Резко распахнул дверь, срывая хлипкий замок, и удостоверился, что фантазия дорисовала ему все правильно. На крышке унитаза сидел Русаков и держал во рту мужской член, а второй «посетитель» кабинки со спущенными штанами направил телефон на его лицо.
Добавить в моё избранное
250 мин, 55 сек 21595
Можно учиться многие годы, получать корочки, дипломы, переписываться с якобы авторитетами в данной области. Выставлять свои работы для критики и на обозрение всем подряд и ждать оценку далеко не высоких «специалистов».
Борис пальцами показал кавычки, демонстрируя пренебрежение.
— Есть и другой вариант. Можно наткнуться на что-то настолько неожиданное, что этот факт или явление, или предмет западет в душу, и больше ни о чем не сможешь думать и мыслить себя вне него. Но доходить до всех нюансов и тонкостей работы, шлифовать свой профессионализм иногда приходится самостоятельно. Как я. Я обучался и рисованию, и сочинительству, и шибари сам.
Распалившись от разговора и от осознания, что наконец встретил слушателя, который его по достоинству оценит и поймет, Борис не заметил, что собеседник слегка удивлен чужому зашкаливающему энтузиазму.
— Ты же видел мою картину. Тебе понравилось. Помнишь? А меня ведь никто не учил, все сам!
— Д-да, помню, — растерянно закивал Русаков, ожидая, когда разговор повернет в интересующее его русло. — А ты тоже практикующий кинбакуши?
— Кто? А, риггер, — догадался Борис и нахмурился, вспоминая. — О шибари я узнал из одной книги по восточной философии. У родителей большая библиотека, чего только нет. Там я это искусство для себя и открыл. Пробовал практиковать, но человека, который разделял бы это увлечение, не было. Хотелось заняться шибари с нормальными моделями, не с манекенами и не с кошками, собаками.
Борис как-то сник. Плечи опустились. Голос стал тише.
— На Костины работы наткнулся тоже совершенно случайно. Во всемирной сети. Стал о нем информацию искать. Там про Костю мало-мало написано. Очень удивился, что мы с ним земляками оказались. Васильев — консерватор. Он и терминологию изучает, и переписку какую-то ведет с восточными бондажистами, и с нашими отношения поддерживает. Снимки свои постоянно в сетях выкладывает. У него даже своя база «нижних» есть, представляешь? И анатомию изучал. Вот зачем здесь анатомия? — вопрошал Борис.
Русаков не знал. Он подался немного вперед, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Я же считаю, что все должно идти от сердца, от души, — продолжил Борис, внимательно наблюдая за собеседником. — Это должно быть мгновенное решение, молниеносное желание. Иначе пропадает «изюминка» шибари. Нет спонтанности, нет полноценного адреналина, азарта. И все становится похожим на унылые, супружеские потрахушки. Вот ты бы хотел поучаствовать в Сессии?
Неожиданный вопрос застал Игоря врасплох. Он удивленно приподнял брови, не зная, что ответить.
— Какой же я плохой хозяин, — нервно встрепенулся Борис. — Хочешь чаю?
— Да, пожалуй, — кивнул гость.
— Отлично! — радостно вскрикнул художник, вскакивая с места. — Какой предпочитаешь? У нас есть зеленый, английский. О! Точно! Я тебя сейчас китайским угощу. Катерине презентовали. Чудный аромат!
Борис скрылся за дверьми и вернулся только через несколько минут, держа в руках красивую расписную банку. Повернулся к чайнику, щелкнул по кнопке, потянулся за чашками.
— А мне Костя свои работы не показывал, — признался Русаков. — У тебя они случайно не сохранились?
— Конечно, сохранились. Обязательно покажу, — закивал Борис, колдуя над заваркой. — А хочешь мои рисунки увидеть? На последней картине я тебя нарисовал.
— Серьезно? — не поверил Игорь. — Конечно, хочу.
— Я редко кому свои работы показываю, — хозяин поставил перед гостем чашку с дымящимся чаем. — В этом мы с Костей диаметрально противоположны. Мне не требуется подтверждения своей уникальности. Я не ношусь в поисках лучшего ракурса или особого света, или нужных веревок. Все должно быть естественным. Как есть в данный момент.
Русаков с интересом наблюдал, как в его чашке распускается цветок, окрашивая воду в приятный бежевый оттенок и отдавая аромат.
— Наслаждайся, — Борис приподнял свою чашку, салютуя.
Гость повторил жест и с удовольствием пригубил. Не то чтобы он никогда раньше не пробовал такой чай, но этот показался каким-то уж очень специфическим. Вкус отдавал химией, и Русаков тут же засомневался в чистоте воды. Или может фильтры пора менять? Но все это маловероятно. Скорее, презент ненатуральный.
— А ты раньше никогда не практиковал БДСМ? — словно невзначай поинтересовался хозяин, наблюдая из-за своей чашки.
— Нет, — отрицательно качнув головой парень.
— А какое бы ты «стоп-слово» использовал?
Игорь неопределенно пожал плечами:
— Может «Костя»?
— «Костя»? Занятно, — хмыкнул собеседник. — Пойдем, покажу свои работы.
Игорь встал с табуретки и почувствовал слабость в ногах. Борис взял его под локоть и потянул вглубь дома, попутно объясняя и показывая что и где расположено.
— Тут на первом этаже отцовские пенаты были. Спальня его отдельная, кабинет.
Борис пальцами показал кавычки, демонстрируя пренебрежение.
— Есть и другой вариант. Можно наткнуться на что-то настолько неожиданное, что этот факт или явление, или предмет западет в душу, и больше ни о чем не сможешь думать и мыслить себя вне него. Но доходить до всех нюансов и тонкостей работы, шлифовать свой профессионализм иногда приходится самостоятельно. Как я. Я обучался и рисованию, и сочинительству, и шибари сам.
Распалившись от разговора и от осознания, что наконец встретил слушателя, который его по достоинству оценит и поймет, Борис не заметил, что собеседник слегка удивлен чужому зашкаливающему энтузиазму.
— Ты же видел мою картину. Тебе понравилось. Помнишь? А меня ведь никто не учил, все сам!
— Д-да, помню, — растерянно закивал Русаков, ожидая, когда разговор повернет в интересующее его русло. — А ты тоже практикующий кинбакуши?
— Кто? А, риггер, — догадался Борис и нахмурился, вспоминая. — О шибари я узнал из одной книги по восточной философии. У родителей большая библиотека, чего только нет. Там я это искусство для себя и открыл. Пробовал практиковать, но человека, который разделял бы это увлечение, не было. Хотелось заняться шибари с нормальными моделями, не с манекенами и не с кошками, собаками.
Борис как-то сник. Плечи опустились. Голос стал тише.
— На Костины работы наткнулся тоже совершенно случайно. Во всемирной сети. Стал о нем информацию искать. Там про Костю мало-мало написано. Очень удивился, что мы с ним земляками оказались. Васильев — консерватор. Он и терминологию изучает, и переписку какую-то ведет с восточными бондажистами, и с нашими отношения поддерживает. Снимки свои постоянно в сетях выкладывает. У него даже своя база «нижних» есть, представляешь? И анатомию изучал. Вот зачем здесь анатомия? — вопрошал Борис.
Русаков не знал. Он подался немного вперед, стараясь не пропустить ни одного слова.
— Я же считаю, что все должно идти от сердца, от души, — продолжил Борис, внимательно наблюдая за собеседником. — Это должно быть мгновенное решение, молниеносное желание. Иначе пропадает «изюминка» шибари. Нет спонтанности, нет полноценного адреналина, азарта. И все становится похожим на унылые, супружеские потрахушки. Вот ты бы хотел поучаствовать в Сессии?
Неожиданный вопрос застал Игоря врасплох. Он удивленно приподнял брови, не зная, что ответить.
— Какой же я плохой хозяин, — нервно встрепенулся Борис. — Хочешь чаю?
— Да, пожалуй, — кивнул гость.
— Отлично! — радостно вскрикнул художник, вскакивая с места. — Какой предпочитаешь? У нас есть зеленый, английский. О! Точно! Я тебя сейчас китайским угощу. Катерине презентовали. Чудный аромат!
Борис скрылся за дверьми и вернулся только через несколько минут, держа в руках красивую расписную банку. Повернулся к чайнику, щелкнул по кнопке, потянулся за чашками.
— А мне Костя свои работы не показывал, — признался Русаков. — У тебя они случайно не сохранились?
— Конечно, сохранились. Обязательно покажу, — закивал Борис, колдуя над заваркой. — А хочешь мои рисунки увидеть? На последней картине я тебя нарисовал.
— Серьезно? — не поверил Игорь. — Конечно, хочу.
— Я редко кому свои работы показываю, — хозяин поставил перед гостем чашку с дымящимся чаем. — В этом мы с Костей диаметрально противоположны. Мне не требуется подтверждения своей уникальности. Я не ношусь в поисках лучшего ракурса или особого света, или нужных веревок. Все должно быть естественным. Как есть в данный момент.
Русаков с интересом наблюдал, как в его чашке распускается цветок, окрашивая воду в приятный бежевый оттенок и отдавая аромат.
— Наслаждайся, — Борис приподнял свою чашку, салютуя.
Гость повторил жест и с удовольствием пригубил. Не то чтобы он никогда раньше не пробовал такой чай, но этот показался каким-то уж очень специфическим. Вкус отдавал химией, и Русаков тут же засомневался в чистоте воды. Или может фильтры пора менять? Но все это маловероятно. Скорее, презент ненатуральный.
— А ты раньше никогда не практиковал БДСМ? — словно невзначай поинтересовался хозяин, наблюдая из-за своей чашки.
— Нет, — отрицательно качнув головой парень.
— А какое бы ты «стоп-слово» использовал?
Игорь неопределенно пожал плечами:
— Может «Костя»?
— «Костя»? Занятно, — хмыкнул собеседник. — Пойдем, покажу свои работы.
Игорь встал с табуретки и почувствовал слабость в ногах. Борис взял его под локоть и потянул вглубь дома, попутно объясняя и показывая что и где расположено.
— Тут на первом этаже отцовские пенаты были. Спальня его отдельная, кабинет.
Страница 59 из 75
