Осада зоны комфорта

Взъерошенный весь, гневно ноздри раздуваешь, глазами молнии метаешь.

— Не ценишь, какое сокровище тебе в награду за все долготерпение досталось.

— Согласен. Ты — олицетворение всех моих идеалов. На тебе не надо жениться и официально регистрировать отношения, можно не созывать родственников и организовывать свадьбу.

— Но мама наверняка будет контролировать. Так что вероятно ты еще всем нутром прочувствуешь, какая родственница с моей стороны досталась.

— Придется потерпеть.

Васильев с силой провел ладонью по бедру Игоря, разводя ноги шире.

— Ты не такой, как в прошлый раз. Расслабленный, открытый, с отдачей.

— Потому что я теперь точно уверен. И в себе, и в твоих чувствах, и в своем выборе. Никуда ты от меня не денешься, Костя.

— Ты больше не интересуешься шибари и Темой в частности? Ведь не интересуешься? — с угрозой в голове спросил Васильев и с силой втянул губами кожу на внутренней стороне бедра Игоря.

— Нет! Нет! — со смехом взвыл парень.

— Вот теперь запомни хорошенько: тема Темы закрыта, — кивнул в ответ Васильев, зализывая свежий засос. — И никогда не попросишь Сессию с использованием веревок?

— Так и быть. Но присутствовать-то можно? Хоть иногда? Хоть первое время?

— Зачем?

Игорь приподнялся на локтях, пытаясь рассмотреть Костю:

— У меня есть один очень серьезный недостаток.

— Интересно послушать.

— Я очень ревнивый.

— Ну, должны же быть и на моем Слонышке пятна, — сокрушенно согласился Костя, подтягиваясь к лицу Игоря и вовлекая его в долгий и чувственный поцелуй.

Эпилог

Светофор замигал, предупреждая о смене сигнала. Васильев мягко нажал на педаль, и зеленый «Опель» плавно тормознул на перекрестке. Костя тихо подпевал знакомой песне, барабаня пальцами по рулю.

Рядом с машиной скрипнула тормозами желтая маршрутка, и он равнодушно скользнул взглядом по микроавтобусу.

Около водителя сидела девушка и что-то изучала в телефоне. Затемненные очки на пол-лица, каштановые вьющиеся локоны, рубашка мужского покроя выгодно подчеркивала третий, любимый Васильевым, размер.

Девушка быстро водила пальцем по экрану и что-то говорила в микрофон, а Костя с нескрываемым интересом следил за тем, как двигаются губы пассажирки. Рот у девушки небольшой, губы припухшие, с четким контуром. Именно такой, какой всегда нравился Васильеву.

Мысли Константина перетекли в более приятное, похотливое русло.

Шатенка почувствовала пристальный взгляд из соседней машины, закончила разговор и повернула голову в направлении Васильева. Но мужчина, сидевший за рулем, ее совершенно не заинтересовал. Слишком, по ее мнению, старый, потрепанный жизнью. А вот пассажир рядом — очень ничего. Даже отсюда видно, что молодой мужчина в достаточно хорошей физической форме. С выразительными темными глазами, приятной линией губ, современной стрижкой и модной подстриженной светлой бородкой. В целом и в частности производил приятное впечатление. Он увлеченно набирал текст на планшете, иногда поднимал глаза вверх, что-то вспоминая или придумывая, и опять быстро утыкался в экран. В какой-то момент пассажир «Опеля» повернулся к сидящему рядом водителю и недоуменно проследил, кого тот так пристально изучает. Затем немного нахмурился, когда понял, что счастливо улыбающаяся девушка из маршрутки в упор смотрит именно на него. Вот только человек за рулем этого совершенно не замечал и не понимал.

Светофор отсчитывал секунды до смены света, и Игорь подумал, что его нервная система так долго не выдержит. Он планировал одну не очень приятную новость придержать до времени, когда у Кости будет более благодушное настроение, но решил не затягивать.

— Через две недели мама приедет.

Васильев с мученическим стоном уткнулся в руль.

— Почему, ну почему мне достался такой прилежный и заботливый сын? — заскулил он.

— Сам виноват, — равнодушно пожал плечами Игорь. — Тщательнее нужно себе партнеров выбирать. Да и ты сам все ее желания и прихоти исполняешь на «раз-два». Поехали уже, а то на вокзал за Викой опоздаем.

— Никуда этот вокзал от нас не денется, — Василев разогнулся, печальным взглядом проводил маршрутку с прелестницей и нажал на педаль, трогаясь с места. — Надеюсь, она с Генычем объявится?

— Когда она без него приезжала.

— И то верно. Хоть будет кому прикрыть, когда Татьяна Ивановна начнет от меня по молекуле отщеплять.

— Ай-ай, как нехорошо. Такой большой дяденька, а старенькой тетеньки испугался, — съязвил Русаков.

— Тебе-то что! Не тебе же генеральную инспекцию проводят. Надо будет в баню свежих веников сделать. Ты, кстати, с Генычем парился? Теперь я точно знаю, врут, говоря: «Размер не имеет значение».

— Васильев, ты совсем стыд потерял, — нахмурился Русаков. — Мы сейчас мою маму обсуждаем.