Ничуть не весело бродить по одним и тем же улицам

В конце концов, когда до выхода остается от силы пять минут, он чист, гладко выбрит и на нем минимум три слоя одежды: теплая куртка поверх шерстяного свитера, под который, в свою очередь, надета рубашка с воротничком.

Уилл мог подтрунивать над его вкусом сколько угодно, но здесь и сейчас? В Монреале, где даже в середине апреля холоднее, чем в Сан-Франциско в январе? Шерстяной свитер — самая нужная вещь в любом гардеробе. И никто не сможет его разубедить.

У Майка не то чтобы мурашки по коже, но он определенно заинтригован.

Он давно не был в клубе. Или в баре. Или в джаз-баре. Его жизнь — не черно-белая полоса, даже не состояние «работа-дом».

Последние пять месяцев его жизни — сплошная работа, переработки и редкие проблески отдыха. Вроде похода в кино на «Джуманджи» в декабре или Рождества с коробкой китайской еды на вынос.

И если Майк думал, что расставание — та еще хрень, то расставание с другом детства — хрень полнейшая.

Словно мало ему было иметь дело с разбитым сердцем, с тем, как в доме словно вырубили электричество и свет, как на экране его жизни пропала «картинка», пропал звук… Прибавьте к этому необходимость «делить» друзей и неловкость среди породнившихся — благодаря свадьбе Нэнси и Джонатана — Уилеров-Байерсов, и вы получите панораму его жизни.

Потому что лишиться парня — плохо, лишиться парня и лучшего друга — хуже некуда, но лишиться поддержки Джойс и половины друзей в придачу? Майк переживал последствия их с Уиллом разрыва до сих пор.

— Приехали.

Такси тормозит возле бара, и у Майка буквально отвисает челюсть.

Он смотрит на вывеску и… Черт бы побрал Стива Харрингтона!

Название «UPSTAIRS» перевернуто вверх тормашками. Майк бы не забыл те два года своей жизни, даже если бы захотел.

Воспоминания об Изнанке по-прежнему иногда преследовали Уилла в кошмарах, и Майк всегда был рядом, чтобы его разбудить. Но Стив… Произошло столько всего, что Майк успел забыть: Стив Харрингтон тоже был там. Стив — часть истории, их истории.

Громкие автомобильные гудки выводят Майка из оцепенения. Водитель, раздраженный его медлительностью, причитает:

— Здесь нельзя долго стоять. Живой трафик, сэр.

— Простите.

Он расплачивается и пулей вылетает из машины.

Стив уже ждет его — с сигаретой в руках и как всегда безупречной прической.

— Название что надо, — тихо замечает Майк, кивая на витрину.

— Заставляет задуматься, что все кончилось не так уж плохо, я прав? — отвечает Стив, и подтекст его слов серьезнее игривого тона; гораздо взрослее и глубже, чем Майку бы хотелось.

Стив делает очередную затяжку, выдыхает дым в сторону и выкидывает окурок в урну.

— После вас, ма… — он замолкает. — Майк.

Когда они садятся за барную стойку, бармен подходит к ним и, улыбнувшись Майку, обращается к Стиву:

— Представишь меня своему новому другу?

По насмешке на словах «новый друг» Майк знает — Стив здесь постоянный клиент.

Стив что-то ей говорит — полушепотом, на грани слышимости, — и она заливисто смеется в ответ, ставя перед ними две стопки.

— Я Майк, — решает напомнить о своем присутствии Майк и протягивает руку.

— Беверли, — смущенно говорит она и жмет ее. — Но все зовут меня Бев.

Она красива, быстро подмечает Майк, и чем-то напоминает ему Макс. В лучшие дни.

— Приятно познакомиться.

— Взаимно. — И когда ее зовет другой посетитель бара, Бев подмигивает Стиву и напоследок бросает: — А он душка.

Бар Майку уже нравится.

Помимо Бев, здесь есть живая музыка, хорошая выпивка, а рассказы Стива о переезде в Монреаль и о самых чудаковатых — вроде Джонатана — или известных — вроде Селин Дион — клиентах, когда-либо бывавших в магазине, то и дело вызывают у Майка улыбку.

Стив, не отрываясь, смотрит на его губы, и Майк ловит себя на том же, находя черты его лица странно привлекательными в слабом освещении джаз-бара.

Возможно, Майк и впрямь выпил лишнего.

На его счету уже три шота, когда захмелевший мозг решает, что самое время выдать:

— Я знаю, что ты имел в виду «мадам».

И Стив то ли действительно не понимает, то ли делает вид, то ли просто идиот.

— Я совершенно точно не имел мадам, — шутит Стив. — Ну, кроме одной, но это было давно, и я не стану обсуждать Нэнси с тобой.

Майк хмурится и закатывает глаза.

— Тогда, на входе в бар, — упрямо говорит он. — Ты хотел назвать меня мадам, но остановился на полуслове. Почему?

— Майк.

Ему кажется, или лицо Стива и впрямь стало чуточку ближе?

— Почему?

— Это неважно.

— Почему? — повторяет он.

— Джонатан рассказал. Про Уилла. И про тебя. И…

Дальше Майк не слушает.

Вся эта тема как спусковой механизм.