Фандом: Гарри Поттер. Смерть — это еще не конец.
Добавить в моё избранное
27 мин, 24 сек 13272
Когда Тобиаса Снейпа увезли в смирительной рубашке, Северус прочитал горы медицинской литературы, пытаясь понять причину случившегося. Ответа он не нашел, но обнаружил подтверждение самых страшных своих подозрений — подобные болезни могли передаваться по наследству. Тщательная ревизия собственного сознания убедила Северуса, что его чувства к Лили, несомненно, носили патологический характер. Он стремился к ней, как продрогший на холоде, стремится к огню, желал присвоить себе ее тепло и свет. Он хотел, чтобы Лили жила только им, его желаниями, его мечтами, ненавидела тех, кого ненавидит он…
Северус постарался запрятать мысли о Лили подальше и с удвоенным рвением занялся ментальными искусствами. Он надеялся изменить свое сознание до того, как проснется унаследованное от Тобиаса безумие. Его признаки он видел и в почти маниакальной педантичности, и в наплевательском отношении к внешнему виду, и в раздражительности, и в отстраненности, и в охватывающей его временами робости, и во вспышках гнева, напрочь отшибающих чувство самосохранения.
Темный Лорд явился к нему, как избавитель. Этот великий волшебник сумел изъять из собственной личности маггловскую составляющую — он был истинным наследником Слизерина — и Северус надеялся проделать над собой такую же операцию. Политика интересовала его лишь в той степени, в какой она препятствовала изучению интересующих его областей магии. Он искренне считал, что за свободу мысли можно и нужно бороться, но сам ввязываться в военные действия не стал бы, если бы не мечта навсегда избавиться от маггловского наследия.
Принимая Метку, Северус надеялся выжечь из своей крови грязь, унаследованную от отца-маггла. Конечно, он понимал, что магглы не все такие — те же Эвансы были вполне приличными людьми — но организм магглов слабее, они подвержены многим заболеваниям, в том числе заболеваниям душевным. У магов психические расстройства, как правило, связаны с магическим вмешательством и устраняются магией, а у магглов психиатрические клиники, отделения неврологии и армия специально подготовленных специалистов бессильны перед нарушениями работы мозга.
И вот теперь его учитель спокойно предлагал ему опуститься до уровня полуживотного, удовлетворить свои желания самым жалким и мерзким образом. Даже изнасилование не вызывало у Северуса такого отвращение, как ментальная вивисекция. Он не хотел потерявшую себя Лили! Не хотел владеть ее оболочкой, как Тобиас владел его матерью, даже не различая, жива она или нет.
В ужасе Северус бросился к Дамблдору, его искреннее омерзение он не только счел вполне оправданным, но и полностью разделял. Как иначе можно было реагировать на участь, ожидающую Лили по его милости? Северус был согласен на все, чтобы спасти ее. И себя самого.
Позже он осознал, что дело было не только в Лили. Хотя, методы Пожирателей Смерти не вызывали у Северуса ужаса — на войне, как на войне — но он не понимал, как можно испытывать удовольствие от карательных актов. Его бывшие сокурсники и нынешние коллеги, кто в большей, кто в меньшей степени, поддавались гипнозу безнаказанности, а Темный Лорд поощрял их. Как ни плох был существующий порядок, порожденная войной вакханалия насилия была много хуже. Волдеморт не препятствовал буйству страстей, и Северус постепенно понял, что в Пожирателях Смерти он видит не своих учеников, а слуг, марионеток, которых держит на привязи тщеславия, жадности, гнева… Темный Лорд не собирался изменять сознание своим сторонникам только по той причине, что и без того считал их полностью покорными своей воле. Он упивался своим могуществом, своей властью не только над телами, но и над душами этих людей.
Тогда Северус впервые задумался: а не приводит ли ментальная магия к изменениям психики? То есть, он и раньше хорошо понимал, что любое вмешательство в работу чужого мозга чревато самыми разными и редко приятными последствиями, но самоуверенно полагал, что в своем-то сознании он сумеет навести порядок. А если нет? Если именно попытки отсечь «лишние» части собственной личности сделали Темного Лорда тем, чем он является?
Вглядываясь в своего господина, Северус все яснее понимал, что тот живет в иллюзорном мире и видит рядом с собой нелепые картонные фигурки, которые дергает за ниточки. Он не знает толком людей, окружающих его, потому что отрицает существование тех чувств и мотивов, которые движут ими. Даже исследуя сознание с помощью легилеменции, Волдеморт находит лишь то, что ожидает найти. Северус точно со стороны наблюдал, как господин играет на его похоти, желании поручить ценный приз — так он расценивал его отношение к Лили. Могущественный темный маг все больше напоминал Северусу отца: Волдеморт относился к миру так же, как Тобиас Снейп к своей жене, вот только возможностей у него было несравнимо больше.
Он хотел владеть миром безраздельно, удовлетворять самые дикие свои желания, не считаясь ни с чем.
Северус постарался запрятать мысли о Лили подальше и с удвоенным рвением занялся ментальными искусствами. Он надеялся изменить свое сознание до того, как проснется унаследованное от Тобиаса безумие. Его признаки он видел и в почти маниакальной педантичности, и в наплевательском отношении к внешнему виду, и в раздражительности, и в отстраненности, и в охватывающей его временами робости, и во вспышках гнева, напрочь отшибающих чувство самосохранения.
Темный Лорд явился к нему, как избавитель. Этот великий волшебник сумел изъять из собственной личности маггловскую составляющую — он был истинным наследником Слизерина — и Северус надеялся проделать над собой такую же операцию. Политика интересовала его лишь в той степени, в какой она препятствовала изучению интересующих его областей магии. Он искренне считал, что за свободу мысли можно и нужно бороться, но сам ввязываться в военные действия не стал бы, если бы не мечта навсегда избавиться от маггловского наследия.
Принимая Метку, Северус надеялся выжечь из своей крови грязь, унаследованную от отца-маггла. Конечно, он понимал, что магглы не все такие — те же Эвансы были вполне приличными людьми — но организм магглов слабее, они подвержены многим заболеваниям, в том числе заболеваниям душевным. У магов психические расстройства, как правило, связаны с магическим вмешательством и устраняются магией, а у магглов психиатрические клиники, отделения неврологии и армия специально подготовленных специалистов бессильны перед нарушениями работы мозга.
И вот теперь его учитель спокойно предлагал ему опуститься до уровня полуживотного, удовлетворить свои желания самым жалким и мерзким образом. Даже изнасилование не вызывало у Северуса такого отвращение, как ментальная вивисекция. Он не хотел потерявшую себя Лили! Не хотел владеть ее оболочкой, как Тобиас владел его матерью, даже не различая, жива она или нет.
В ужасе Северус бросился к Дамблдору, его искреннее омерзение он не только счел вполне оправданным, но и полностью разделял. Как иначе можно было реагировать на участь, ожидающую Лили по его милости? Северус был согласен на все, чтобы спасти ее. И себя самого.
Позже он осознал, что дело было не только в Лили. Хотя, методы Пожирателей Смерти не вызывали у Северуса ужаса — на войне, как на войне — но он не понимал, как можно испытывать удовольствие от карательных актов. Его бывшие сокурсники и нынешние коллеги, кто в большей, кто в меньшей степени, поддавались гипнозу безнаказанности, а Темный Лорд поощрял их. Как ни плох был существующий порядок, порожденная войной вакханалия насилия была много хуже. Волдеморт не препятствовал буйству страстей, и Северус постепенно понял, что в Пожирателях Смерти он видит не своих учеников, а слуг, марионеток, которых держит на привязи тщеславия, жадности, гнева… Темный Лорд не собирался изменять сознание своим сторонникам только по той причине, что и без того считал их полностью покорными своей воле. Он упивался своим могуществом, своей властью не только над телами, но и над душами этих людей.
Тогда Северус впервые задумался: а не приводит ли ментальная магия к изменениям психики? То есть, он и раньше хорошо понимал, что любое вмешательство в работу чужого мозга чревато самыми разными и редко приятными последствиями, но самоуверенно полагал, что в своем-то сознании он сумеет навести порядок. А если нет? Если именно попытки отсечь «лишние» части собственной личности сделали Темного Лорда тем, чем он является?
Вглядываясь в своего господина, Северус все яснее понимал, что тот живет в иллюзорном мире и видит рядом с собой нелепые картонные фигурки, которые дергает за ниточки. Он не знает толком людей, окружающих его, потому что отрицает существование тех чувств и мотивов, которые движут ими. Даже исследуя сознание с помощью легилеменции, Волдеморт находит лишь то, что ожидает найти. Северус точно со стороны наблюдал, как господин играет на его похоти, желании поручить ценный приз — так он расценивал его отношение к Лили. Могущественный темный маг все больше напоминал Северусу отца: Волдеморт относился к миру так же, как Тобиас Снейп к своей жене, вот только возможностей у него было несравнимо больше.
Он хотел владеть миром безраздельно, удовлетворять самые дикие свои желания, не считаясь ни с чем.
Страница 5 из 8
