Фандом: Русалочка. Ты хотела отнять его у меня, морская дева? Тебе это не удастся, даже и не мечтай!
Добавить в моё избранное
15 мин, 26 сек 7125
Куда морские девы утаскивают своих пленников, где покоятся их обгрызенные рыбами кости — на дне океана или в далеких пещерах — не знают даже сгорбленные старухи, ведающие древними тайнами.
Старое предание гласит, что однажды, многие тысячелетия назад, морской владыка решил расширить границы своего королевства. Бурные волны захлестнули возделанные поля, мирные города и деревни. Морские воины, вооруженные до зубов острыми лезвиями гигантских дрейссен …, вырезали под корень целые поселения и угоняли в рабство юношей и девушек — ибо именно они, по замыслу морского владыки, должны были влить свежую горячую кровь в холодные рыбьи вены его внуков и правнуков. Однако юные жители земли, очутившись на глубине, погибали в муках после первого же вдоха: хоть кровь их и была солона, как морская вода, но жить под водой они были не в силах.
Долго бурлило море, тысячи воинов и мирных поселян погибли в схватках с чешуйчатыми пришельцами, но однажды спустился с гор старый отшельник и проклял морской народ. С тех пор у морского владыки больше никогда не рождались сыновья.
Шли годы, десятилетия, века… Многих жен похоронил морской владыка в глубине жемчужного грота, но ни одна не подарила ему наследника. Потому и поднимаются морские девы в лунные ночи из водных глубин, потому и протягивают призывно руки к земным мужчинам. Одни — свершая жестокую месть за вырождающееся племя, другие — в надежде на то, что свершится чудо, и кто-нибудь из околдованных юношей окажется способен дышать под водой. И спадет тогда старинное проклятие, и возродится морской народ под властью нового короля, и снова встанут в строй сильные воины, и покорится вся земля могучему морскому владыке…
Так говорит старинное предание. Однако, Нэн, закончив свой рассказ, всегда тяжело вздыхала, гладила нас с сестрами по головам и добавляла: «Сказки все это, мои юные госпожи, так что ложитесь спать и не бойтесь. Никогда морскому владыке не выйти из своего болота, потому что забыл он древнюю мудрость:» Ищи пару конь среди коней, вол среди волов, а баран среди баранов«.»
— Почему? — спросила у нее однажды самая младшая наша сестрица, которая чуть ли не с рождения задумывалась о том, чтобы подыскать себе достойную пару. — Разве не разводят в наших поместьях мулов и лошаков? Ведь ослы и лошади так же не похожи, как люди и русалки?
Нэнни тогда не знала, что и сказать. Она сопела и краснела, а мы со средней нашей сестрой только посмеивались: мы-то с ней давно знали, чем отличаются человеческие девушки от русалок. И не только от русалок, между прочим. У придворного целителя была большая библиотека, и он никогда толком не помнил, где у него лежит та или иная книга. А ведь среди них были весьма занимательные экземпляры…
Много лет прошло с тех пор, когда я в последний раз видела испещренный стрелочками и пометками рисунок. Скелет русалки напомнил мне тогда изогнутый клинок с рукоятью в виде очаровательной женской головки. И потому, увидев на песке столь дивную картину, я застыла, не в силах отвести от нее глаз — ведь никто из ныне живущих не мог бы похвалиться тем, что видел прямо перед собой живую русалку.
Издали ее можно было бы принять за обычную девушку, потерпевшую кораблекрушение и потерявшую часть одежды. Бледная нежная кожа, симпатичное личико, вполне сформировавшаяся фигура… И покрытый серебристыми чешуйками рыбий хвост, начинавшийся прямо от гибкой талии. Он-то и выдавал с потрохами морское происхождение этой красавицы. Впрочем, красавицей ее в тот миг мог назвать только слепой: ее лицо было искажено отчаянием, а в длинных спутавшихся волосах не было и намека на легендарные жемчужные гребни, вместо этого в них набились ракушки, щепки и прочий мусор, щедро выбрасываемый на берег во время шторма. Тонкими, словно водоросли, руками, она изо всех сил пыталась вытащить на песок бесчувственное мужское тело. Было видно, как ей тяжело это дается, и не удивительно — ведь тысячелетиями морские девы практиковались в увлечении человеческих мужчин под воду, и то, что сейчас пыталась проделать русалка, не просто шло вразрез с обычаями и традициями морского народа, а было противно самой ее русалочьей природе. К тому же, человеческий мужчина — это не камбала какая-нибудь, и даже не краб, его из воды вытащить не так-то просто. Однако русалка старалась изо всех сил, несмотря на то, что море упорно не желало отпускать свою жертву. Высокие волны тяжело били о берег, то и дело норовя утащить и морскую деву, и спасаемого ею человека обратно в бездонную пучину. У русалки не было сильных ног, чтобы опереться на твердую землю, и она билась, словно запутавшийся в сетях угорь, оставляя на песке глубокие извилистые рытвины.
Нэн вскрикнула и что-то залопотала, предлагая позвать на помощь хозяина дома, но я ее остановила. До сих пор не могу сказать, почему я это сделала — то ли потому, что никогда до этого не видела настоящих русалок — ярмарочные и музейные чучела в счет не идут — а, может, потому, что узнала человека, которого она так самоотверженно спасала.
Старое предание гласит, что однажды, многие тысячелетия назад, морской владыка решил расширить границы своего королевства. Бурные волны захлестнули возделанные поля, мирные города и деревни. Морские воины, вооруженные до зубов острыми лезвиями гигантских дрейссен …, вырезали под корень целые поселения и угоняли в рабство юношей и девушек — ибо именно они, по замыслу морского владыки, должны были влить свежую горячую кровь в холодные рыбьи вены его внуков и правнуков. Однако юные жители земли, очутившись на глубине, погибали в муках после первого же вдоха: хоть кровь их и была солона, как морская вода, но жить под водой они были не в силах.
Долго бурлило море, тысячи воинов и мирных поселян погибли в схватках с чешуйчатыми пришельцами, но однажды спустился с гор старый отшельник и проклял морской народ. С тех пор у морского владыки больше никогда не рождались сыновья.
Шли годы, десятилетия, века… Многих жен похоронил морской владыка в глубине жемчужного грота, но ни одна не подарила ему наследника. Потому и поднимаются морские девы в лунные ночи из водных глубин, потому и протягивают призывно руки к земным мужчинам. Одни — свершая жестокую месть за вырождающееся племя, другие — в надежде на то, что свершится чудо, и кто-нибудь из околдованных юношей окажется способен дышать под водой. И спадет тогда старинное проклятие, и возродится морской народ под властью нового короля, и снова встанут в строй сильные воины, и покорится вся земля могучему морскому владыке…
Так говорит старинное предание. Однако, Нэн, закончив свой рассказ, всегда тяжело вздыхала, гладила нас с сестрами по головам и добавляла: «Сказки все это, мои юные госпожи, так что ложитесь спать и не бойтесь. Никогда морскому владыке не выйти из своего болота, потому что забыл он древнюю мудрость:» Ищи пару конь среди коней, вол среди волов, а баран среди баранов«.»
— Почему? — спросила у нее однажды самая младшая наша сестрица, которая чуть ли не с рождения задумывалась о том, чтобы подыскать себе достойную пару. — Разве не разводят в наших поместьях мулов и лошаков? Ведь ослы и лошади так же не похожи, как люди и русалки?
Нэнни тогда не знала, что и сказать. Она сопела и краснела, а мы со средней нашей сестрой только посмеивались: мы-то с ней давно знали, чем отличаются человеческие девушки от русалок. И не только от русалок, между прочим. У придворного целителя была большая библиотека, и он никогда толком не помнил, где у него лежит та или иная книга. А ведь среди них были весьма занимательные экземпляры…
Много лет прошло с тех пор, когда я в последний раз видела испещренный стрелочками и пометками рисунок. Скелет русалки напомнил мне тогда изогнутый клинок с рукоятью в виде очаровательной женской головки. И потому, увидев на песке столь дивную картину, я застыла, не в силах отвести от нее глаз — ведь никто из ныне живущих не мог бы похвалиться тем, что видел прямо перед собой живую русалку.
Издали ее можно было бы принять за обычную девушку, потерпевшую кораблекрушение и потерявшую часть одежды. Бледная нежная кожа, симпатичное личико, вполне сформировавшаяся фигура… И покрытый серебристыми чешуйками рыбий хвост, начинавшийся прямо от гибкой талии. Он-то и выдавал с потрохами морское происхождение этой красавицы. Впрочем, красавицей ее в тот миг мог назвать только слепой: ее лицо было искажено отчаянием, а в длинных спутавшихся волосах не было и намека на легендарные жемчужные гребни, вместо этого в них набились ракушки, щепки и прочий мусор, щедро выбрасываемый на берег во время шторма. Тонкими, словно водоросли, руками, она изо всех сил пыталась вытащить на песок бесчувственное мужское тело. Было видно, как ей тяжело это дается, и не удивительно — ведь тысячелетиями морские девы практиковались в увлечении человеческих мужчин под воду, и то, что сейчас пыталась проделать русалка, не просто шло вразрез с обычаями и традициями морского народа, а было противно самой ее русалочьей природе. К тому же, человеческий мужчина — это не камбала какая-нибудь, и даже не краб, его из воды вытащить не так-то просто. Однако русалка старалась изо всех сил, несмотря на то, что море упорно не желало отпускать свою жертву. Высокие волны тяжело били о берег, то и дело норовя утащить и морскую деву, и спасаемого ею человека обратно в бездонную пучину. У русалки не было сильных ног, чтобы опереться на твердую землю, и она билась, словно запутавшийся в сетях угорь, оставляя на песке глубокие извилистые рытвины.
Нэн вскрикнула и что-то залопотала, предлагая позвать на помощь хозяина дома, но я ее остановила. До сих пор не могу сказать, почему я это сделала — то ли потому, что никогда до этого не видела настоящих русалок — ярмарочные и музейные чучела в счет не идут — а, может, потому, что узнала человека, которого она так самоотверженно спасала.
Страница 2 из 5
