Фандом: Гарри Поттер. Аврор Гарри Поттер, расследуя убийство Риты Скитер, приезжает в Малфой-Мэнор, и вместо преступника находит любовь. Криминально-романтическая история с тремя с половиной убийствами, одним покушением на убийство и одним суицидом.
Добавить в моё избранное
98 мин, 0 сек 6853
Гарри, угостившийся рюмкой бренди из хозяйских запасов, сидел в гостиной в состоянии, близком к прострации, и желал только одного — оказаться отсюда за тридевять земель.
Хмури, которого уязвил в самое сердце факт, что Малфой-старший в данном случае не только оказался вне подозрений, но и избавил Гарри от неминуемой гибели, развил бурную деятельность. Он присутствовал во всех местах сразу: допрашивал, орал, запугивал и путался под ногами у экспертов, впавших у него в немилость. Теперь Хмури и им не доверял.
Продолжалась вся эта свистопляска до восьми часов вечера, пока окончательно деморализованные домовые эльфы не накрыли стол к обеду.
За это время удалось выяснить следующее. Судя по своеобразному магическому фону, камень поднял на крышу кто-то из эльфов. Кто именно, установить не удалось: видимо, человек, приказавший это сделать, применил «Obliviаtе», и сколько с эльфами ни бились трое специально приглашенных специалистов, толку из этого не вышло. Камень, предназначавшийся Гарри, столкнул непосредственно злоумышленник. В подозреваемых ходили все, кроме Люциуса, поскольку после счастливого избавления все беззаботно разбрелись по дому, естественно, не помышляя ни о каком алиби.
Ближе к ночи экспертов отпустили, но Хмури заявил, что останется в поместье, и вообще уедет только вместе с разоблаченным преступником. В то, что Колин утонул в результате несчастного случая, теперь не верил никто. Гарри и Тонкс велено было остаться тоже. Спорить с разошедшимся Шизоглазом никто не посмел.
Обед прошел в трагическом молчании. Нарцисса не испытывала никакого желания развлекать гостей и, должно быть, проклинала себя за то, что вчера предложила Гарри и Колину остаться. Люциус ей этого никогда не забудет, — подумал Гарри, и в этот момент он был ближе к улыбке, чем за все эти кошмарные сутки. Казалось невероятным, что столько разнообразных событий могло произойти за такой короткий промежуток времени.
После обеда все собрались в гостиной. Уже совсем стемнело. Ветер за окнами выл, свистел и гикал, словно Дикая Охота. Сквозняк гулял по полу, заставляя колыхаться тяжелые шторы, золотые кисти которых наводили на мысль о похоронных процессиях, а глубокий пурпурный цвет — об отравленном вине; пламя свечей трепетало, точно в испуге.
Нарцисса собиралась подняться в спальню сразу после обеда, но Хмури ей не позволил. Она не стала спорить — должно быть, на это у нее не оставалось сил, — и уселась в высокое плетеное кресло у камина с каким-то романом в руках. Гарри, проходя рядом, заглянул в книгу, и увидел, что Нарцисса держит ее вверх ногами.
Снейп и Драко пристроились играть в пикет, пригласив для компании Тонкс. Тонкс с готовностью согласилась. Гарри сочувственно подумал, как ей, наверное, хочется домой, к Люпину.
Хмури мрачно восседал в кресле у окна. Его уродство завораживало. Он походил на верховное божество особенно дикого и свирепого первобытного племени, и легко было представить, как суеверные дикари приносят ему в жертву добытых антилоп и зазевавшихся иноземцев.
Теренция, устроившись на диванчике слева от камина, хладнокровно вязала из красной шерсти какую-то вещицу, совершенно бесполезную на вид. Казалось, череда ужасных происшествий ни в малейшей степени ее не волновала. Она шевелила губами, деловито считая петли, спицы так и мелькали в ее проворных пальцах.
Гарри подумал и подошел к Люциусу. Хмури вперился ему в спину тяжелым взглядом. «Ну и что? — подумал Гарри. — В конце концов, могу я поговорить с человеком, которому обязан жизнью?»
Люциус посмотрел на Гарри поверх бокала с коньяком. Взгляд его не был совсем уж не приветливым.
— Налейте мне тоже, — попросил Гарри, стараясь быть вежливым, но не заискивать. Ему не хотелось, чтобы его презирали.
— Налейте сами, — холодно ответил Люциус. — Я вам не виночерпий.
Гарри не стал спорить и, щедро плеснув в бокал золотисто-коричневой жидкости, устроился в соседнем кресле.
— Можно спросить, — дружелюбно сказал он, — почему вы меня спасли?
— В душе я человеколюбив, — с иронией ответил Люциус.
— Отметаю это объяснение, как несостоятельное.
— Хорошо, — Люциус повертел бокал в пальцах. — Скажем так: одного мертвого аврора в поместье мне вполне достаточно. Я не сторонник embarras de richesse.
— Да, — Гарри попробовал коньяк. Золотой огонь вспыхнул на языке и растекся по жилам. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как божественное ощущение тепла и расслабленности охватывает его, и тают крошечные ледяные иголочки боли, застрявшие в левом виске. — Вы не захотели, чтобы окровавленные останки аврора Гарри Поттера оскверняли чудные перспективы вашего парка. Вот в это я верю. Кстати, говорят, что спаситель начинает испытывать к спасенному теплые, а порой даже романтические чувства. Вы как считаете?
— Не знаю, что и ответить, — протянул Малфой.
Хмури, которого уязвил в самое сердце факт, что Малфой-старший в данном случае не только оказался вне подозрений, но и избавил Гарри от неминуемой гибели, развил бурную деятельность. Он присутствовал во всех местах сразу: допрашивал, орал, запугивал и путался под ногами у экспертов, впавших у него в немилость. Теперь Хмури и им не доверял.
Продолжалась вся эта свистопляска до восьми часов вечера, пока окончательно деморализованные домовые эльфы не накрыли стол к обеду.
За это время удалось выяснить следующее. Судя по своеобразному магическому фону, камень поднял на крышу кто-то из эльфов. Кто именно, установить не удалось: видимо, человек, приказавший это сделать, применил «Obliviаtе», и сколько с эльфами ни бились трое специально приглашенных специалистов, толку из этого не вышло. Камень, предназначавшийся Гарри, столкнул непосредственно злоумышленник. В подозреваемых ходили все, кроме Люциуса, поскольку после счастливого избавления все беззаботно разбрелись по дому, естественно, не помышляя ни о каком алиби.
Ближе к ночи экспертов отпустили, но Хмури заявил, что останется в поместье, и вообще уедет только вместе с разоблаченным преступником. В то, что Колин утонул в результате несчастного случая, теперь не верил никто. Гарри и Тонкс велено было остаться тоже. Спорить с разошедшимся Шизоглазом никто не посмел.
Обед прошел в трагическом молчании. Нарцисса не испытывала никакого желания развлекать гостей и, должно быть, проклинала себя за то, что вчера предложила Гарри и Колину остаться. Люциус ей этого никогда не забудет, — подумал Гарри, и в этот момент он был ближе к улыбке, чем за все эти кошмарные сутки. Казалось невероятным, что столько разнообразных событий могло произойти за такой короткий промежуток времени.
После обеда все собрались в гостиной. Уже совсем стемнело. Ветер за окнами выл, свистел и гикал, словно Дикая Охота. Сквозняк гулял по полу, заставляя колыхаться тяжелые шторы, золотые кисти которых наводили на мысль о похоронных процессиях, а глубокий пурпурный цвет — об отравленном вине; пламя свечей трепетало, точно в испуге.
Нарцисса собиралась подняться в спальню сразу после обеда, но Хмури ей не позволил. Она не стала спорить — должно быть, на это у нее не оставалось сил, — и уселась в высокое плетеное кресло у камина с каким-то романом в руках. Гарри, проходя рядом, заглянул в книгу, и увидел, что Нарцисса держит ее вверх ногами.
Снейп и Драко пристроились играть в пикет, пригласив для компании Тонкс. Тонкс с готовностью согласилась. Гарри сочувственно подумал, как ей, наверное, хочется домой, к Люпину.
Хмури мрачно восседал в кресле у окна. Его уродство завораживало. Он походил на верховное божество особенно дикого и свирепого первобытного племени, и легко было представить, как суеверные дикари приносят ему в жертву добытых антилоп и зазевавшихся иноземцев.
Теренция, устроившись на диванчике слева от камина, хладнокровно вязала из красной шерсти какую-то вещицу, совершенно бесполезную на вид. Казалось, череда ужасных происшествий ни в малейшей степени ее не волновала. Она шевелила губами, деловито считая петли, спицы так и мелькали в ее проворных пальцах.
Гарри подумал и подошел к Люциусу. Хмури вперился ему в спину тяжелым взглядом. «Ну и что? — подумал Гарри. — В конце концов, могу я поговорить с человеком, которому обязан жизнью?»
Люциус посмотрел на Гарри поверх бокала с коньяком. Взгляд его не был совсем уж не приветливым.
— Налейте мне тоже, — попросил Гарри, стараясь быть вежливым, но не заискивать. Ему не хотелось, чтобы его презирали.
— Налейте сами, — холодно ответил Люциус. — Я вам не виночерпий.
Гарри не стал спорить и, щедро плеснув в бокал золотисто-коричневой жидкости, устроился в соседнем кресле.
— Можно спросить, — дружелюбно сказал он, — почему вы меня спасли?
— В душе я человеколюбив, — с иронией ответил Люциус.
— Отметаю это объяснение, как несостоятельное.
— Хорошо, — Люциус повертел бокал в пальцах. — Скажем так: одного мертвого аврора в поместье мне вполне достаточно. Я не сторонник embarras de richesse.
— Да, — Гарри попробовал коньяк. Золотой огонь вспыхнул на языке и растекся по жилам. Гарри прикрыл глаза, чувствуя, как божественное ощущение тепла и расслабленности охватывает его, и тают крошечные ледяные иголочки боли, застрявшие в левом виске. — Вы не захотели, чтобы окровавленные останки аврора Гарри Поттера оскверняли чудные перспективы вашего парка. Вот в это я верю. Кстати, говорят, что спаситель начинает испытывать к спасенному теплые, а порой даже романтические чувства. Вы как считаете?
— Не знаю, что и ответить, — протянул Малфой.
Страница 18 из 28
