Глубоко, в недрах камня, проистекают багряные реки…

Отражение кровати за спиной немного изменило очертание — но стоять спиной уже не страшно.

— Который час? — голос почти стал прежним, остались лишь легкие тональности, напоминающие о прежнем шипении.

— Половина шестого после полудня.

— Открой шторы.

Не сказать, что погодка располагающая к прогулке, но и противной ее назвать было нельзя: оттаявшая земля только обещала стать зелеными газонами, на тротуаре местами разлились приличные лужи, в которых отражалось на краткие минуты солнце, неохотно проглядывающее через тяжелые тучи.

— Самое то, чтобы выбраться из каменной могилы, да? — слегка посмеялся Крис, спустив ноги с кровати как раз тогда, когда в стекло ударились первые дождевые капли.

— Зато к лету будешь, как новенький.

Тот опять посмеялся, но уже как-то совсем невесело. Хотя и до этого радости было — кот наплакал.

— Здесь все так изменилось… будто я всю тысячу лет там пролежал запертым.

— Привыкнешь, вот увидишь, — широко улыбнулся Джейк, обходя и его, и кровать по широкой дуге, чтобы покинуть комнату.

Потерявшие лишь вчера алый голодный отблеск глаза печально потемнели:

— Ты боишься меня?

Он вздрогнул, так и не дойдя до двери и позабыв, что хотел взять из холодильника на кухне:

— Я… — посмотрев перед собой, повернул к нему голову. — Крис, не говори глупостей.

— Тогда иди ко мне, — заявил тот непреклонно, приглашающе раскрыв объятья.

Сердце, сначала пропустив удар, сразу после с силой забилось о ребра, мешая дышать. Джейк желал это сделать, всем своим существом желал, жаждал до скрипа в напряженных мышцах…

— Ты еще слаб, потом.

— Иди ко мне, — повторил вампир еще настойчивей.

Но не тоном Прародителя.

Джейк со вздохом развернулся, подошел вплотную, избегая его сканирующего взгляда и, опустившись на колени, обнял за пояс предельно бережно — если не трепетно. От страха переломить его, как тростинку, задрожали руки.

— Боишься… — печаль.

— Ты же знаешь, как мне бывает трудно проконтролировать силу рядом с тобой, если я на эмоциях, — от напряжения дыхание получалось рваным, прерывистым. — Так после всего произошедшего…

— Ты молодец, Джейки, — прошептал ласково Крис, зарываясь пальцами в его буйные каштановые вихры и перебирая их. — Словами не передать, как я тебе признателен.

— Было бы, за что…

— Те две первые жертвы у саркофага…

Плечи при упоминании о Чарли и Риче дрогнули, а по спине пробежались мурашки.

— Ты ведь любишь людей, — продолжил тем временем Крис, сделав вид, что ничего не заметил, — несмотря на то, как они с тобой обходились. Не винил их в таком отношении, лишь ссылался на то, что они просто не понимают и боятся неизвестного, опасаются… Говорил, что они такие потому, что вынуждены такими быть, хотя знал, что это не так… А этих ты привел ко мне, разыграв историю с картами сокровищ — зная, что будет. Или ты настолько изменился, или…

— У меня было достаточно времени, чтобы обдумать, — перебил он, сжав объятья чуть сильнее, чем хотел, чем заставил тихо простонать. — Без тебя все рухнет: сначала многовековые законы, а затем и прочие оправила, открыв тайну о вампирах. Люди невероятны, но по отдельности, а все вместе… Поэтому они не должны знать о вас — потому что тогда они точно узнают и об остальных.

— Тогда этот мир станет казаться им слишком тесным, чтобы терпеть в нем тех, кого они считают настолько лишенными мозгов, что они станут истреблять любого человека, что попадется им на пути, — заключил Крис с тяжелым глубоким вздохом, резким движением головы отбрасывая с лица волосы длиной ниже плеч. — Тогда начнется война на истребление. Виктор настолько глупо себя ведет? — опустил ставший более строгим взгляд на каштановую макушку.

Джейк, кивнув, отпустил его и сел так, чтобы просто положить голову и правую руку ему на колени:

— Он многое позволяет аристократам, многое прощает за несколько льстивых словечек в свой адрес и пару дорогих подарков. Да, и полтора столетия назад появились целые организации по всему миру по борьбе с вампирами.

Рука Криса на затылке резко замерла.

— Хочешь сказать, что эта подзаборная шваль позволяет питаться бесконтрольно и более — убивать жертву?! — любимая мягкость из голоса испарилась, на замену ей пришел холодный острый металл.

— Я бы сказал, что он не обращает на такие «мелочи» внимания.

— Мелочи, — не сдержавшись-таки, вампир движением одной ноги сказал ему убрать голову и руку, а потом поднялся на ноги — пошатнувшись, но вполне твердо. — Да он же выбросил россыпь камней в озеро! Если появились организации — там и до ополчения всех людей против нас недалеко! Ах, как я хочу убить его прямо сейчас! — глаза вновь загорелись двумя алыми огоньками — но уже не от голода, а от бешеной ярости.