Фандом: Гарри Поттер. Мальчик, который не погибает. Еще до поступления в Хогвартс он доставлял достаточно проблем крестному отцу — знаменитому Гарри Поттеру. А вот когда он попал в школу…
Добавить в моё избранное
264 мин, 7 сек 10658
Нам с Марком не удалось бы этого добиться никакими взысканиями.
Рики низко наклонил голову, чтобы она не видела, как он едва сдерживает смех.
— Пойми меня правильно. Никто не собирается стеснять твою свободу и указывать, что делать, чего не делать. Только не нарывайся ради гонора.
— Не буду, — сам не зная почему, — пообещал Рики.
Эльвира взяла его за подбородок и развернула к себе.
— Ты — перспективный слизеринец. Я чувствую в тебе эти нужные способности, и твои оценки, и баллы, которые ты зарабатываешь для «Слизерина» — лучшее тому подтверждение. Поэтому веди себя умнее, ты ведь это можешь.
Она ушла, оставив Рики польщенным и спокойным.
Однако в следующую минуту появился очень довольный, вопреки ожиданиям Рики, Френк Эйвери и гордо ткнул под нос Рики собственный портрет, но подписанный уже именем художника.
— Сам ты такой! — заявил Эйвери. — Сейчас повешу это на доску объявлений.
Рики никак не ожидал такого и застыл с открытым ртом.
— В чем дело? — рядом с Рики внезапно появился Лео.
— А может, еще кое-чего припишу, — Эйвери сиял, как никогда.
Рики понимал, что должен сейчас отреагировать быстро и правильно, иначе потом, возможно, не отвяжется до конца школы.
— Как насчет «Макарони —…»
— Подавишься, — сказал Рики и пихнул нависающего Эйвери в грудь.
— И что ты сделаешь? — полюбопытствовал тот. — Будешь драться со мной?
— Нет, к чему пачкать об тебя руки или палочку? Пусть с тобой начальство разбирается, — вдруг сообразил Рики.
Этот ход, казалось, был беспроигрышным, и в кои веки, Лео полностью одобрял его.
— Что? — попятился Эйвери.
— Если я донесу о твоих коварных планах, думаешь, тебя по головке погладят? — усмехнулся Рики. — Разборки внутри колледжа — это не для «Слизерина». Так что дай пройти, а портрет можешь, так и быть, оставить себе. Бесплатно.
Он обошел врага и вернулся в спальню. К счастью, из его вещей Френк больше ничего не трогал.
— Наконец-то ты образумился, — похвалил Лео. — Я опасался, что ты только и ждешь, как бы с ним подраться. Но согласись, побеждать головой гораздо почетнее.
Рики и сам был горд собой.
Но последующие дни показали, как сильно они ошибались. Эйвери не выполнил своих угроз, избрав иной путь — тот самый, что подсказал Рики. Он сообщил всем, кому только мог, что Рики и Лео — опасные ябеды, угрожавшие ему. В результате даже те, кто с ними никогда не общался, начали их остерегаться, коситься на них, и постепенно они оказались в почти полной изоляции.
Среди соседей по спальне больше всех их сторонился, как ни странно, Бут. Должно быть, опасался, как бы Рики или Лео не вздумалось пообщаться с его родственниками на предмет того, как ему подходит быть слизеринцем. Билл Кеттлборн все же здоровался, а Генри даже иногда просил списать домашнее задание — но сразу же после отказа его дружелюбие таяло. Фактически, из одноклассников только Тиффани общалась с ними, как прежде: с того памятного разговора о шоколадных лягушках она демонстративно отворачивалась всякий раз, как Рики оказывался в поле ее зрения.
Лео переносил ситуацию довольно безразлично, но для общительного Рики это было тяжким испытанием. Видеть, как Эйвери завоевывает все больший авторитет, и не иметь возможности остановить его, было невыносимо. И отвлечься никак не получалось.
Однажды Рики один возвращался из библиотеки, поскольку Лео решил позаниматься еще подольше. Рики же учебой был сыт по горло и радовался приближению пасхальных каникул. Он очень рассчитывал на это время, надеясь отдохнуть от школы и всеобщей настороженности. «Как мне везет, — подумал Рики. — Гриффиндорская мафия считает меня нарушителем правил, слизеринская банда — доносчиком. Хоть бы они согласовали между собой и выбрали что-нибудь одно». Но надежда на установление взаимопонимания между двумя группами была неосуществима, как и объяснение с ними, так что оставалось только наплевать на теплое отношение тех и других.
Еще издали он услышал голоса, как будто впереди собралась небольшая толпа. Он ускорил шаг, от души надеясь, что сейчас столкнется с Эйвери лицом к лицу и покажет, на что способен, и радуясь отсутствию рядом Лео. Но, выглянув в главный коридор, Рики сразу, еще до того, как увидел зачинщика, понял, что встреча ему предстоит вовсе не с Эйвери. В центре группы, состоящей из гриффиндорцев и равенкловцев, стоял ни кто иной, как Тони Филипс, и вдохновенно разглагольствовал:
— Слизеринцы не брезгуют никакими методами, лишь бы выделиться вперед. Они совершенно не собираются считаться даже с правилами, тем более — с нами. «Слизерин» сегодня — главный претендент на кубок школы, а ответьте сами, сколько из этих баллов заработано честными путями?
Толпа одобрительно загудела.
Рики низко наклонил голову, чтобы она не видела, как он едва сдерживает смех.
— Пойми меня правильно. Никто не собирается стеснять твою свободу и указывать, что делать, чего не делать. Только не нарывайся ради гонора.
— Не буду, — сам не зная почему, — пообещал Рики.
Эльвира взяла его за подбородок и развернула к себе.
— Ты — перспективный слизеринец. Я чувствую в тебе эти нужные способности, и твои оценки, и баллы, которые ты зарабатываешь для «Слизерина» — лучшее тому подтверждение. Поэтому веди себя умнее, ты ведь это можешь.
Она ушла, оставив Рики польщенным и спокойным.
Однако в следующую минуту появился очень довольный, вопреки ожиданиям Рики, Френк Эйвери и гордо ткнул под нос Рики собственный портрет, но подписанный уже именем художника.
— Сам ты такой! — заявил Эйвери. — Сейчас повешу это на доску объявлений.
Рики никак не ожидал такого и застыл с открытым ртом.
— В чем дело? — рядом с Рики внезапно появился Лео.
— А может, еще кое-чего припишу, — Эйвери сиял, как никогда.
Рики понимал, что должен сейчас отреагировать быстро и правильно, иначе потом, возможно, не отвяжется до конца школы.
— Как насчет «Макарони —…»
— Подавишься, — сказал Рики и пихнул нависающего Эйвери в грудь.
— И что ты сделаешь? — полюбопытствовал тот. — Будешь драться со мной?
— Нет, к чему пачкать об тебя руки или палочку? Пусть с тобой начальство разбирается, — вдруг сообразил Рики.
Этот ход, казалось, был беспроигрышным, и в кои веки, Лео полностью одобрял его.
— Что? — попятился Эйвери.
— Если я донесу о твоих коварных планах, думаешь, тебя по головке погладят? — усмехнулся Рики. — Разборки внутри колледжа — это не для «Слизерина». Так что дай пройти, а портрет можешь, так и быть, оставить себе. Бесплатно.
Он обошел врага и вернулся в спальню. К счастью, из его вещей Френк больше ничего не трогал.
— Наконец-то ты образумился, — похвалил Лео. — Я опасался, что ты только и ждешь, как бы с ним подраться. Но согласись, побеждать головой гораздо почетнее.
Рики и сам был горд собой.
Но последующие дни показали, как сильно они ошибались. Эйвери не выполнил своих угроз, избрав иной путь — тот самый, что подсказал Рики. Он сообщил всем, кому только мог, что Рики и Лео — опасные ябеды, угрожавшие ему. В результате даже те, кто с ними никогда не общался, начали их остерегаться, коситься на них, и постепенно они оказались в почти полной изоляции.
Среди соседей по спальне больше всех их сторонился, как ни странно, Бут. Должно быть, опасался, как бы Рики или Лео не вздумалось пообщаться с его родственниками на предмет того, как ему подходит быть слизеринцем. Билл Кеттлборн все же здоровался, а Генри даже иногда просил списать домашнее задание — но сразу же после отказа его дружелюбие таяло. Фактически, из одноклассников только Тиффани общалась с ними, как прежде: с того памятного разговора о шоколадных лягушках она демонстративно отворачивалась всякий раз, как Рики оказывался в поле ее зрения.
Лео переносил ситуацию довольно безразлично, но для общительного Рики это было тяжким испытанием. Видеть, как Эйвери завоевывает все больший авторитет, и не иметь возможности остановить его, было невыносимо. И отвлечься никак не получалось.
Однажды Рики один возвращался из библиотеки, поскольку Лео решил позаниматься еще подольше. Рики же учебой был сыт по горло и радовался приближению пасхальных каникул. Он очень рассчитывал на это время, надеясь отдохнуть от школы и всеобщей настороженности. «Как мне везет, — подумал Рики. — Гриффиндорская мафия считает меня нарушителем правил, слизеринская банда — доносчиком. Хоть бы они согласовали между собой и выбрали что-нибудь одно». Но надежда на установление взаимопонимания между двумя группами была неосуществима, как и объяснение с ними, так что оставалось только наплевать на теплое отношение тех и других.
Еще издали он услышал голоса, как будто впереди собралась небольшая толпа. Он ускорил шаг, от души надеясь, что сейчас столкнется с Эйвери лицом к лицу и покажет, на что способен, и радуясь отсутствию рядом Лео. Но, выглянув в главный коридор, Рики сразу, еще до того, как увидел зачинщика, понял, что встреча ему предстоит вовсе не с Эйвери. В центре группы, состоящей из гриффиндорцев и равенкловцев, стоял ни кто иной, как Тони Филипс, и вдохновенно разглагольствовал:
— Слизеринцы не брезгуют никакими методами, лишь бы выделиться вперед. Они совершенно не собираются считаться даже с правилами, тем более — с нами. «Слизерин» сегодня — главный претендент на кубок школы, а ответьте сами, сколько из этих баллов заработано честными путями?
Толпа одобрительно загудела.
Страница 54 из 76
