Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14811
Неприкосновенный запас у меня есть: продукты, аптечка — стандартный набор. Надо бы проверить связь и заняться ремонтом, но это вполне может подождать
Забираюсь в кабину. За креслом пилота есть небольшое пространство. Нажимаю на кнопку, и панель с шипением открывается. Так, аптечка на месте. Прикрепляю небольшую продолговатую коробочку к поясу в правую ячейку. Следующая панель — вода и пищевой концентрат. Тоже пригодятся. Фляга также прикрепляется к поясу, но уходит на левую сторону. Концентрат скрывается в набедренном кармане брюк. Нож отправлен в ножны на левом бедре. Проверяю в последний раз все крепления, то, насколько легко нож повинуется мне, плавно скользя из ножен в ладонь, затянутую контактной перчаткой. Гул и едва заметная дрожь земли говорят о приземлении спасательной капсулы. Насколько оно было успешным, я узнаю через несколько минут.
По моей команде компьютер блокирует истребитель, программа защиты начинает свою работу: если кто-то не принадлежащий тейлаат попробует проникнуть внутрь, машина самоуничтожится. Наши технологии держатся в строжайшем секрете от других рас. И это правильно. Мы — далеко не самые гуманные существа, наша жизнь порой жестока и сурова, но все же, есть определенные законы Вселенной, которым подчиняемся и мы, умело балансируя на тонкой грани тьмы и света.
Компьютер определяет точку падения капсулы, но я и без него вижу темный шлейф, тянущийся с востока. Вдох-выдох, перехожу на бег. Сапоги скользят по красному песку, несколько раз я поскальзываюсь и падаю, теряя равновесие, но встаю и продолжаю упрямо бежать, потому что внутренний голос говорит мне о том, что времени у человека, запертого в капсуле, остается очень мало. И если я не успею…
Странное какое-то непонятное чувство охватывает меня, и я увеличиваю скорость. Кажется, что так быстро я никогда не бегал… Гравитация планеты давит меня, она несколько больше, чем привычная мне, но я упрямо продолжаю двигаться к цели, подгоняемый предчувствием надвигающейся беды.
Яйцеобразная капсула лежит на боку, объятая пламенем. Во имя Первого Дракона! Он слишком рано отделился от шаттла… Я осторожно обхожу деформированную капсулу — ее бока ободраны, нос помят, а входной люк практически согнулся пополам. Шарю по бедру — ага вот оно, лазерный резак, входящий в стандартную экипировку пилота истребителя, висит на поясе рядом с аптечкой. Потушить пламя я не смогу, остается только дорезать люк.
На дисплее отражаются данные о повреждениях. У меня есть несколько минут для спасения пилота, потому что капсула вот-вот взорвется. Раскаленный металл плавится, шипит под воздействием резака… Катастрофически мало времени, я не успеваю. Отбрасываю ненужный инструмент в сторону, активируется защита костюма, и я выламываю Драконом проклятую дверь, чтобы в следующий момент нырнуть внутрь деформированного ударом о землю и начавшимся пожаром пространства. Пилот лежит в метре от меня на разгромленном вдребезги пульте. Держись, слышишь! Я не для того несся сюда, чтобы ты умер и забрал меня с собой. Отбрасываю балки, расчищая пульт, сигнал тревоги в шлеме раздражает своим назойливым заунывным воем. Я и так знаю, что в любую секунду здесь все взлетит на воздух.
Нож сам влетает в руку, перерезаю провода, опутавшие бесчувственное тело, и вытаскиваю его наружу. Не давая себе ни мгновения отдыха, оттаскиваю его как можно дальше от капсулы, но все равно не успеваю — моей интуиции хватает только на то, чтобы закрыть его собой, увеличивая мощь защитного поля костюма, вжимая его в песок, закрывая от летящих обломков и опаляющего жара огня.
Как только дисплей перестает истошно выдавать данные, осторожно поднимаюсь, сажусь рядом с пленником и смотрю на него с удивлением. Обычное человеческое лицо, юное, бесконечно юное даже по человеческим меркам. Юноша, почти ребенок — для меня. Лицо залито кровью, рассечена бровь, губы разбиты, на скулах рваные кривые разрезы. Шея, руки, ноги… Порезы, кровь, снова порезы. И рваная рана на правом боку. Многочисленные ожоги и переломы, внутреннее кровоизлияние. Не жилец.
Волна глухой ярости поднимается во мне. Столько усилий — напрасно? Резким движением срываю шлем, сухой горячий воздух обжигает горло. Сдергиваю аптечку с пояса, нахожу заветную зеленую ампулу — восстанавливающее. Она рассчитана на организм тейлаат, но может… Сжимаю зубы, подношу ампулу к шее человека. Словно почувствовав живую плоть, из ампулы появляется тонкая игла и с шипением вонзает свое острие в артерию. Лекарство растворяется в его крови. Вторая ампула — на этот раз синяя. Экстренный регенератор. Туда же. Красная. Держу в руках, колеблясь, но потом решаюсь — оно должно восстановить кровопотерю. Проходит несколько секунд, и тело человека начинает биться в конвульсиях. Падаю на него, удерживая всем своим телом. Держись, слышишь?
В какой-то момент конвульсии вдруг резко прекращаются, а он открывает глаза, и я тону в лазури его чистого взгляда.
Забираюсь в кабину. За креслом пилота есть небольшое пространство. Нажимаю на кнопку, и панель с шипением открывается. Так, аптечка на месте. Прикрепляю небольшую продолговатую коробочку к поясу в правую ячейку. Следующая панель — вода и пищевой концентрат. Тоже пригодятся. Фляга также прикрепляется к поясу, но уходит на левую сторону. Концентрат скрывается в набедренном кармане брюк. Нож отправлен в ножны на левом бедре. Проверяю в последний раз все крепления, то, насколько легко нож повинуется мне, плавно скользя из ножен в ладонь, затянутую контактной перчаткой. Гул и едва заметная дрожь земли говорят о приземлении спасательной капсулы. Насколько оно было успешным, я узнаю через несколько минут.
По моей команде компьютер блокирует истребитель, программа защиты начинает свою работу: если кто-то не принадлежащий тейлаат попробует проникнуть внутрь, машина самоуничтожится. Наши технологии держатся в строжайшем секрете от других рас. И это правильно. Мы — далеко не самые гуманные существа, наша жизнь порой жестока и сурова, но все же, есть определенные законы Вселенной, которым подчиняемся и мы, умело балансируя на тонкой грани тьмы и света.
Компьютер определяет точку падения капсулы, но я и без него вижу темный шлейф, тянущийся с востока. Вдох-выдох, перехожу на бег. Сапоги скользят по красному песку, несколько раз я поскальзываюсь и падаю, теряя равновесие, но встаю и продолжаю упрямо бежать, потому что внутренний голос говорит мне о том, что времени у человека, запертого в капсуле, остается очень мало. И если я не успею…
Странное какое-то непонятное чувство охватывает меня, и я увеличиваю скорость. Кажется, что так быстро я никогда не бегал… Гравитация планеты давит меня, она несколько больше, чем привычная мне, но я упрямо продолжаю двигаться к цели, подгоняемый предчувствием надвигающейся беды.
Яйцеобразная капсула лежит на боку, объятая пламенем. Во имя Первого Дракона! Он слишком рано отделился от шаттла… Я осторожно обхожу деформированную капсулу — ее бока ободраны, нос помят, а входной люк практически согнулся пополам. Шарю по бедру — ага вот оно, лазерный резак, входящий в стандартную экипировку пилота истребителя, висит на поясе рядом с аптечкой. Потушить пламя я не смогу, остается только дорезать люк.
На дисплее отражаются данные о повреждениях. У меня есть несколько минут для спасения пилота, потому что капсула вот-вот взорвется. Раскаленный металл плавится, шипит под воздействием резака… Катастрофически мало времени, я не успеваю. Отбрасываю ненужный инструмент в сторону, активируется защита костюма, и я выламываю Драконом проклятую дверь, чтобы в следующий момент нырнуть внутрь деформированного ударом о землю и начавшимся пожаром пространства. Пилот лежит в метре от меня на разгромленном вдребезги пульте. Держись, слышишь! Я не для того несся сюда, чтобы ты умер и забрал меня с собой. Отбрасываю балки, расчищая пульт, сигнал тревоги в шлеме раздражает своим назойливым заунывным воем. Я и так знаю, что в любую секунду здесь все взлетит на воздух.
Нож сам влетает в руку, перерезаю провода, опутавшие бесчувственное тело, и вытаскиваю его наружу. Не давая себе ни мгновения отдыха, оттаскиваю его как можно дальше от капсулы, но все равно не успеваю — моей интуиции хватает только на то, чтобы закрыть его собой, увеличивая мощь защитного поля костюма, вжимая его в песок, закрывая от летящих обломков и опаляющего жара огня.
Как только дисплей перестает истошно выдавать данные, осторожно поднимаюсь, сажусь рядом с пленником и смотрю на него с удивлением. Обычное человеческое лицо, юное, бесконечно юное даже по человеческим меркам. Юноша, почти ребенок — для меня. Лицо залито кровью, рассечена бровь, губы разбиты, на скулах рваные кривые разрезы. Шея, руки, ноги… Порезы, кровь, снова порезы. И рваная рана на правом боку. Многочисленные ожоги и переломы, внутреннее кровоизлияние. Не жилец.
Волна глухой ярости поднимается во мне. Столько усилий — напрасно? Резким движением срываю шлем, сухой горячий воздух обжигает горло. Сдергиваю аптечку с пояса, нахожу заветную зеленую ампулу — восстанавливающее. Она рассчитана на организм тейлаат, но может… Сжимаю зубы, подношу ампулу к шее человека. Словно почувствовав живую плоть, из ампулы появляется тонкая игла и с шипением вонзает свое острие в артерию. Лекарство растворяется в его крови. Вторая ампула — на этот раз синяя. Экстренный регенератор. Туда же. Красная. Держу в руках, колеблясь, но потом решаюсь — оно должно восстановить кровопотерю. Проходит несколько секунд, и тело человека начинает биться в конвульсиях. Падаю на него, удерживая всем своим телом. Держись, слышишь?
В какой-то момент конвульсии вдруг резко прекращаются, а он открывает глаза, и я тону в лазури его чистого взгляда.
Страница 12 из 38
