Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14822
Как, как могло так получиться, что мой Истинный, мой Единственный — это человек? Существо другого мира, настолько же далекого от меня, как звезды от этой Драконами проклятой планеты? Он закрывает глаза, его тело странно напрягается, а затем как-то обмякает в моих руках. Нет… нет… Багровая пелена застилает мой разум. Пространство вокруг меня скручивается в тугие спирали, и я молю Великую дать мне шанс спасти того, без кого моя жизнь уже не будет иметь смысла.
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться…
Видение, захватившее мой разум, уже давно истаяло, словно призрачный мираж в песках, а я все еще смотрю на коленопреклоненного тейлаат, опустившего голову. Почему он чувствует за собой вину? Он спас мою жизнь… Я понимаю и причины, и мотивы, и что-то внутри меня — вероятно, та самая Искра говорит о том, что он не лжет мне… Я дорог ему… Странно, это не вызывает у меня протеста или возмущения…
— Я не смогу найти слов, чтобы выразить свою благодарность… — начинаю я. Он медленно поднимает голову:
— Твоя жизнь всегда была ценнее, te'aini mei… Здесь не за что благодарить… — произнеся это, он поднимается и выходит из отсека, оставляя меня наедине со своими мыслями. Что значит, моя жизнь всегда была ценнее? Я еще не уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос, а моя — или все-таки его генетическая память, заложенная в Искре, уже дает ответ на этот вопрос и я снова вижу…
… Прекрасные пейзажи незнакомых мне мест, две луны, освещающие водную гладь, величественные храмы, причудливые контуры которых сияют в ночи, высокие синие травы, небольшие воздушные острова, деревья, парящие в воздухе… И он, мой Райниэль, неизменный воин на протяжении всех жизней, что проживала его душа. И я — жрец и ученый… мы были вместе, до тех пор, пока… Пока я сам не проклял его… Мне показалось, что мой возлюбленный неверен мне… И ничего не проверив, я сам приговорил его к смерти. Мое проклятие, подпитанное магией, принесло ему долгую и мучительную смерть, оно же разорвало и ментальные узы, обрекая обе наших души на вечное скитание…
Это рождение, последнее в череде тех, что были у него за двадцать тысяч лет, прошедших с того дня… Он ждал меня… он искал меня… а я… что я чувствую к нему? Боль и отчаяние, когда раскрылась правда — его мертвое тело и мое раскаяние, и клятва, клятва собственной душой, что я найду его, что я смогу вымолить у него прощение, что сделаю все, чтобы быть рядом с ним Время и Вечность.
И вот — мы нашли друг друга. Он тянется ко мне, а я… Человеческая суть все еще довлеет надо мной, но умом я понимаю, что это всего лишь отголоски его боли и моя расплата за единственную ошибку, за безумную ревность и невинную душу.
Что ж… Если я все правильно осознаю сейчас… Мне не нужна будет жизнь без него. Поднимаюсь, пошатываюсь, держусь за стены и выхожу в коридор, освещенный аварийным светом. Он сидит на полу у дверей с закрытыми глазами. Мой воин… Я ощущаю прилив невероятной нежности, как будто… как будто так было всегда… я всегда любил его…
Сажусь рядом с ним и устало приваливаюсь к его плечу.
— Не оставляй меня больше… Ты слишком дорог мне…
Планета Хейдос
Пустыня Тек'лакар
Заброшенная археологическая база
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль
Аварийный маяк настроен на частоту республиканского флота. Теперь остается только ждать. Они придут за ним. Он вернется к своему народу, а я… Если останусь в живых — буду издали наблюдать за ним… Если нет… нет, так нет, было бы, о чем жалеть. Возвращаюсь к дверям отсека, в котором расположил его и сажусь у двери. Хоть так — но рядом. Тело реагирует на его близость, опьяняя мозг, но я все еще в состоянии контролировать себя. Я не буду принуждать его. Мысли мои настолько печальны и глубоки, что я не сразу понимаю, что он сидит рядом, положив голову мне на плечо. Слова, произнесенные им, дарят мне надежду. Я пристально всматриваюсь в лазурные глаза, но в них нет и тени насмешки. Любовь, боль, вина… и нежность, непередаваемая, искренняя, настоящая… Осторожно привлекаю его к себе. Тепло объятий скажет намного больше, чем все самые длинные и самые значимые слова.
Сколько времени мы провели на Хейдосе? Я не знаю.
Но я не успеваю. Остается всего лишь несколько шагов, как вдруг тело на моих руках снова бьется в судорогах. Я скорее падаю, чем опускаюсь на колени, с ужасом осознавая, что это конец… Нет… Ты не можешь уйти и оставить меня, слышишь? Не знаю, что движет мною в этот момент, но я срываю с себя шлем, отбрасываю его в сторону и падаю на человека, стараясь придавить его весом своего тела, разжимаю стиснутые зубы и медленно вдыхаю ему в рот свою Искру. Если он действительно мой истинный Единственный — это не убьет его… Он делает судорожный вдох, один второй, начинает надрывно кашлять, потом пытается вырваться, но я крепко держу его, не позволяя даже пошевелиться…
Видение, захватившее мой разум, уже давно истаяло, словно призрачный мираж в песках, а я все еще смотрю на коленопреклоненного тейлаат, опустившего голову. Почему он чувствует за собой вину? Он спас мою жизнь… Я понимаю и причины, и мотивы, и что-то внутри меня — вероятно, та самая Искра говорит о том, что он не лжет мне… Я дорог ему… Странно, это не вызывает у меня протеста или возмущения…
— Я не смогу найти слов, чтобы выразить свою благодарность… — начинаю я. Он медленно поднимает голову:
— Твоя жизнь всегда была ценнее, te'aini mei… Здесь не за что благодарить… — произнеся это, он поднимается и выходит из отсека, оставляя меня наедине со своими мыслями. Что значит, моя жизнь всегда была ценнее? Я еще не уверен, что хочу знать ответ на этот вопрос, а моя — или все-таки его генетическая память, заложенная в Искре, уже дает ответ на этот вопрос и я снова вижу…
… Прекрасные пейзажи незнакомых мне мест, две луны, освещающие водную гладь, величественные храмы, причудливые контуры которых сияют в ночи, высокие синие травы, небольшие воздушные острова, деревья, парящие в воздухе… И он, мой Райниэль, неизменный воин на протяжении всех жизней, что проживала его душа. И я — жрец и ученый… мы были вместе, до тех пор, пока… Пока я сам не проклял его… Мне показалось, что мой возлюбленный неверен мне… И ничего не проверив, я сам приговорил его к смерти. Мое проклятие, подпитанное магией, принесло ему долгую и мучительную смерть, оно же разорвало и ментальные узы, обрекая обе наших души на вечное скитание…
Это рождение, последнее в череде тех, что были у него за двадцать тысяч лет, прошедших с того дня… Он ждал меня… он искал меня… а я… что я чувствую к нему? Боль и отчаяние, когда раскрылась правда — его мертвое тело и мое раскаяние, и клятва, клятва собственной душой, что я найду его, что я смогу вымолить у него прощение, что сделаю все, чтобы быть рядом с ним Время и Вечность.
И вот — мы нашли друг друга. Он тянется ко мне, а я… Человеческая суть все еще довлеет надо мной, но умом я понимаю, что это всего лишь отголоски его боли и моя расплата за единственную ошибку, за безумную ревность и невинную душу.
Что ж… Если я все правильно осознаю сейчас… Мне не нужна будет жизнь без него. Поднимаюсь, пошатываюсь, держусь за стены и выхожу в коридор, освещенный аварийным светом. Он сидит на полу у дверей с закрытыми глазами. Мой воин… Я ощущаю прилив невероятной нежности, как будто… как будто так было всегда… я всегда любил его…
Сажусь рядом с ним и устало приваливаюсь к его плечу.
— Не оставляй меня больше… Ты слишком дорог мне…
6. Чувства
Нейтральная зонаПланета Хейдос
Пустыня Тек'лакар
Заброшенная археологическая база
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Райниэль
Аварийный маяк настроен на частоту республиканского флота. Теперь остается только ждать. Они придут за ним. Он вернется к своему народу, а я… Если останусь в живых — буду издали наблюдать за ним… Если нет… нет, так нет, было бы, о чем жалеть. Возвращаюсь к дверям отсека, в котором расположил его и сажусь у двери. Хоть так — но рядом. Тело реагирует на его близость, опьяняя мозг, но я все еще в состоянии контролировать себя. Я не буду принуждать его. Мысли мои настолько печальны и глубоки, что я не сразу понимаю, что он сидит рядом, положив голову мне на плечо. Слова, произнесенные им, дарят мне надежду. Я пристально всматриваюсь в лазурные глаза, но в них нет и тени насмешки. Любовь, боль, вина… и нежность, непередаваемая, искренняя, настоящая… Осторожно привлекаю его к себе. Тепло объятий скажет намного больше, чем все самые длинные и самые значимые слова.
Сколько времени мы провели на Хейдосе? Я не знаю.
Страница 23 из 38
