Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14823
Полная регенерация тела Эйнара заняла около 60 часов. А потом… потом я уже не считал часы. Я наслаждался тем временем, что у меня было, стремясь запомнить все до мельчайших подробностей. Аварийный маяк исправно работает, но пока его никто не ищет. Видимо, аномалия растягивает время…
Первая близость… Первые прикосновения к его обнаженной коже, такому мягкому, податливому телу, реагирующему на каждую ласку — будь то мои губы, которыми я выцеловываю узоры на его груди, животе и бедрах, или влажный язык, пробующий его на вкус… он изумителен, невинен и желанен для меня… я жажду единения, слияния тел и душ, я жажду полностью раствориться в нем, как это было много тысячелетий назад… но пока еще нельзя… его физиология меняется медленно, а значит, и ментальное пространство тоже должно меняться. Единение может подождать, а пока… пока я ласкаю его руками и губами, с удовольствием слушая его гортанные стоны. Мои пальцы двигаются по его твердому, горячему члену, он сам раздвигает бедра еще шире, подается навстречу… нет, возлюбленный мой, еще не время, сейчас — только оральные ласки… и я накрываю его жаждущий орган ртом, вбирая глубоко. Я слышу его прерывистый вздох, ощущаю, как он пытается отстраниться, но не позволяю ему этого — мои руки жестко фиксируют его бедра. Что ж, следует сразу прояснить ситуацию, а потому, я слегка отстраняюсь от него, прекращая свои ласки. Я смотрю на него, позволяя своим чувствам отразиться в глазах, а потом медленно произношу:
— Если двое разделяют взаимные чувства, — мой голос полон желания, — то в близости тел, в обоюдном разделении ласк нет ничего постыдного. Они — всего лишь естественное продолжение тех чувств, что испытывает душа, мой свет. Не нужно, не закрывайся от меня… Ты настолько чист, настолько прекрасен, что мне хочется нежить тебя бесконечно долго… Столько, сколько отпустила мне Великая… Все время мира…
И снова ласки — губами, руками, языком… Язык тела — язык наслаждения… Я пью его стоны, срываю с губ крики, которыми сопровождается его разрядка, я обнимаю его, крепко прижимая к себе, благодаря Великую за то, что у меня есть эта возможность — познать близость с ним — снова. Две души, сливающиеся в одну, подтверждают легенду, принадлежащую Дайо — для Истинных партнеров не имеет значения форма, в которую облечена душа или пол — только чувства. Сердце же подскажет верную дорогу и найдет своего возлюбленного даже, если он будет находиться за много сотен лиг. Не знаю, почему эти мысли приходят ко мне именно сейчас… Быть может потому, что так легко забыть, что есть два разных мира, что скоро — совсем скоро — эта идиллия будет нарушена, и сказка закончится…
Время истекает… Я просто физически ощущаю, что срок, отпущенный мне Великой, фактически подошел к концу. Эйнар сладко спит, а я не могу уснуть и брожу по давно заброшенным туннелям, неизменно выводящим меня в ангар. Странный сигнал раздается из моего истребителя, и еще не разглядев сигнатуру, я уже понимаю, что это — начало конца сказки. Бужу Эйнара, он не совсем проснулся и не понимает, о чем я говорю, а потом вдруг срывается к истребителю, и принимает передачу.
— У нас будут гости, — сообщает он. — Два моих близких друга. Они опередили спасателей и, думаю, что они помогут нам с тобой.
— Ты должен вернуться к своим, Эйнар, — тихо произношу я, прекрасно осознавая, что это причинит ему боль. Но мое время уже на исходе, и я не могу найти слов, чтобы объяснить ему это. Пусть лучше он пребывает в блаженном неведении — правда убьет его, а я хочу только, чтобы он просто продолжал быть. Иначе все будет напрасно. Жизнь за жизнь, равноценный обмен. Но я недооцениваю его — он видит что-то в моих глазах.
— Почему? — спрашивает он. — Зачем я должен возвращаться туда, если мое место с тобой?
Что я должен ответить ему?
— Маяк уже должно быть засекли… — растерянно произношу я, а Эйнар срывается с места. Я понимаю, что он хочет отключить радиопередачу, но не могу ему этого позволить. Остатки моей Искры позволят мне прожить еще несколько недель, не больше, я не успею представить его в родном мире… а его мир уже не кажется ему привлекательным… Дилемма… С другой стороны — Искра укажет ему путь, и как только его становление полностью завершится — он найдет дорогу, и мой Дом примет его, как моего супруга — отпечаток моей магии вплетен в его составляющую магии, а это имеет два немаловажных значения: первое — Искра уже начала формировать его магическое ядро, и оно будет определяться, как принадлежащее Дому ри-Дейраат. Из чего вытекает второе, не менее важное определение, согласно которому его примут, как младшего сына моего Дома. Брак будет признан действительным — достаточно просто подтверждения сплетения магических потоков. Но пока, до этого переломного момента, он должен будет прожить у себя…
Хм… разобрался. Маяк отключен. А вот в ангаре приземляется другой шаттл. Два бойца в комбинезонах с бластерами наперевес выскакивают из громоздкой машины и берут мою грудь в прицел, одновременно что-то крича Эйнару.
Первая близость… Первые прикосновения к его обнаженной коже, такому мягкому, податливому телу, реагирующему на каждую ласку — будь то мои губы, которыми я выцеловываю узоры на его груди, животе и бедрах, или влажный язык, пробующий его на вкус… он изумителен, невинен и желанен для меня… я жажду единения, слияния тел и душ, я жажду полностью раствориться в нем, как это было много тысячелетий назад… но пока еще нельзя… его физиология меняется медленно, а значит, и ментальное пространство тоже должно меняться. Единение может подождать, а пока… пока я ласкаю его руками и губами, с удовольствием слушая его гортанные стоны. Мои пальцы двигаются по его твердому, горячему члену, он сам раздвигает бедра еще шире, подается навстречу… нет, возлюбленный мой, еще не время, сейчас — только оральные ласки… и я накрываю его жаждущий орган ртом, вбирая глубоко. Я слышу его прерывистый вздох, ощущаю, как он пытается отстраниться, но не позволяю ему этого — мои руки жестко фиксируют его бедра. Что ж, следует сразу прояснить ситуацию, а потому, я слегка отстраняюсь от него, прекращая свои ласки. Я смотрю на него, позволяя своим чувствам отразиться в глазах, а потом медленно произношу:
— Если двое разделяют взаимные чувства, — мой голос полон желания, — то в близости тел, в обоюдном разделении ласк нет ничего постыдного. Они — всего лишь естественное продолжение тех чувств, что испытывает душа, мой свет. Не нужно, не закрывайся от меня… Ты настолько чист, настолько прекрасен, что мне хочется нежить тебя бесконечно долго… Столько, сколько отпустила мне Великая… Все время мира…
И снова ласки — губами, руками, языком… Язык тела — язык наслаждения… Я пью его стоны, срываю с губ крики, которыми сопровождается его разрядка, я обнимаю его, крепко прижимая к себе, благодаря Великую за то, что у меня есть эта возможность — познать близость с ним — снова. Две души, сливающиеся в одну, подтверждают легенду, принадлежащую Дайо — для Истинных партнеров не имеет значения форма, в которую облечена душа или пол — только чувства. Сердце же подскажет верную дорогу и найдет своего возлюбленного даже, если он будет находиться за много сотен лиг. Не знаю, почему эти мысли приходят ко мне именно сейчас… Быть может потому, что так легко забыть, что есть два разных мира, что скоро — совсем скоро — эта идиллия будет нарушена, и сказка закончится…
Время истекает… Я просто физически ощущаю, что срок, отпущенный мне Великой, фактически подошел к концу. Эйнар сладко спит, а я не могу уснуть и брожу по давно заброшенным туннелям, неизменно выводящим меня в ангар. Странный сигнал раздается из моего истребителя, и еще не разглядев сигнатуру, я уже понимаю, что это — начало конца сказки. Бужу Эйнара, он не совсем проснулся и не понимает, о чем я говорю, а потом вдруг срывается к истребителю, и принимает передачу.
— У нас будут гости, — сообщает он. — Два моих близких друга. Они опередили спасателей и, думаю, что они помогут нам с тобой.
— Ты должен вернуться к своим, Эйнар, — тихо произношу я, прекрасно осознавая, что это причинит ему боль. Но мое время уже на исходе, и я не могу найти слов, чтобы объяснить ему это. Пусть лучше он пребывает в блаженном неведении — правда убьет его, а я хочу только, чтобы он просто продолжал быть. Иначе все будет напрасно. Жизнь за жизнь, равноценный обмен. Но я недооцениваю его — он видит что-то в моих глазах.
— Почему? — спрашивает он. — Зачем я должен возвращаться туда, если мое место с тобой?
Что я должен ответить ему?
— Маяк уже должно быть засекли… — растерянно произношу я, а Эйнар срывается с места. Я понимаю, что он хочет отключить радиопередачу, но не могу ему этого позволить. Остатки моей Искры позволят мне прожить еще несколько недель, не больше, я не успею представить его в родном мире… а его мир уже не кажется ему привлекательным… Дилемма… С другой стороны — Искра укажет ему путь, и как только его становление полностью завершится — он найдет дорогу, и мой Дом примет его, как моего супруга — отпечаток моей магии вплетен в его составляющую магии, а это имеет два немаловажных значения: первое — Искра уже начала формировать его магическое ядро, и оно будет определяться, как принадлежащее Дому ри-Дейраат. Из чего вытекает второе, не менее важное определение, согласно которому его примут, как младшего сына моего Дома. Брак будет признан действительным — достаточно просто подтверждения сплетения магических потоков. Но пока, до этого переломного момента, он должен будет прожить у себя…
Хм… разобрался. Маяк отключен. А вот в ангаре приземляется другой шаттл. Два бойца в комбинезонах с бластерами наперевес выскакивают из громоздкой машины и берут мою грудь в прицел, одновременно что-то крича Эйнару.
Страница 24 из 38
