Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14826
— Значит, ничего… Тогда начнем с сотворения мира…
— Если речь идет о вас, как об ином виде, то не очень много, — произносит Айерсон. — У наших видов схожая физиология только внешне, внутренне же… — тут он задумался, — я не уверен, но вы функционируете как-то иначе, и это связано с энергией.
— Хорошо, — киваю я. — Моя раса достаточно древняя и очень агрессивная. То, что я открою вам не должно будет выйти дальше стен этого места, потому что за обладание этой тайной вас уничтожат оба вида — и мой, и ваш. Шутки закончились.
Оба бойца резко посерьезнели и уже более внимательно посмотрели на меня.
— Эйнар — мой Истинный партнер, вторая половина моей души. Для вашей расы — это сказки, потому что вы никак не можете найти ответы на свои извечные вопросы, создавая множественные религии, каноны и запреты. Я мало знаю о вашей расе. Но традиции и знания моего народа уходят своими корнями на многие миллионы лет назад. Наша душа — это энергия. Искра. Матрица генетической памяти. Энергия в первозданном виде. Ею можно поделиться только с тем, кто является твоей половиной.
— Зачем ты говоришь нам об этом, тейлаат? — враждебно спрашивает Райкер.
— Медик Айерсон, если не затруднит — просканируйте Эйнара своим прибором, — прошу я. Эйнар нехотя поднимается и подходит к Айерсону, а Райкер с удивлением смотрит на него и спрашивает:
— Он что — тейлаат?
Айерсон активирует прибор, прикрепленный к браслету левой руки, и сканирует Эйнара. По мере вывода данных на дисплей, его глаза округляются все больше и больше. Он с изумлением смотрит сначала на меня, потом на Эйнара и восклицает:
— Этого просто не может быть!
Эйнар возвращается в мои объятия, а Райкер лезет к сканеру, пытаясь понять, что так взволновало друга.
— Три недели назад по местному времени, — продолжаю я, — я вытащил пилота из готовой взорваться спасательной капсулой. Согласно вашему сканированию, повреждения, полученные Эйнаром, были практически несовместимы с жизнью, более того, его организм сейчас продолжает регенерировать и готовится к физиологическому преобразованию, как вы оба уже смогли заметить.
— Каким образом? — воскликнул Райкер, а Айерсон посмотрел на меня, снова на Эйнара и задумчиво произнес:
— Значит, фиолетовый оттенок — это и есть Искра?
— Правильно. Без этого он не смог бы жить. Это возможно скрыть? — интересуюсь я. Джейкоб смотрит на меня несколько ошарашенно:
— Что именно?
— Мое вмешательство. Можно ли его скрыть от ваших приборов? Сделать так, чтобы вместо фиолетового цвета там было что-то иное, то, что не отличалось бы от нормальной картины функционирования его организма?
— Не понимаю… — произносит медик, а я… я лишь качаю головой. Никто не обещал, что будет легко.
— Вы должны понимать, что все это очень серьезно. И что ваше собственное правительство пустит его на опыты, если информация о чудесном исцелении дойдет до ушей… кто там у вас главный? Впрочем, неважно.
— В принципе, это возможно… — кивает головой медик. Райкер молчит, исподлобья глядя на меня, а потом вдруг спрашивает:
— Зачем тебе это, тейлаат? Что тебе до его жизни?
Я смотрю на него, потом на Эйнара, и чувствую пронзительную, накрывающую меня с головой волну нежности, и произношу, глядя в глаза цвета летнего неба, те, ради которых я готов не только жить, но и умирать:
— Его жизнь намного ценнее моей.
Я люблю тебя, мой Эйнар, мой мальчишка, мой безрассудно смелый воин, но видимо, в этой жизни нам не суждено быть вместе — Купель не сможет вернуть меня, ибо я все, без остатка, отдал тебе. Но ты, ты сможешь впоследствии занять достойное место среди членов моего Дома. А для этого… Для этого мне нужно переговорить с темноволосым медиком с глазу на глаз, и я приглашаю его на прогулку по базе. Райкер тоже было поднимается, но Эйнар удерживает его, полагая, что я объясню Джейкобу непонятные медицинские моменты, и мы покидаем отсек. Несколько минут мы идем молча, и дорога приводит нас к ангару. Я усаживаюсь прямо на опору и предлагаю Джейкобу присоединиться. А потом… Потом я начинаю тот самый нелегкий разговор, в котором я должен буду довериться человеческому существу…
— Выслушайте меня очень внимательно, Джейкоб. От того, насколько правильно вы меня поймете, зависит жизнь вашего юного друга.
Мне сложно подбирать слова, объясняя существу иной расы то, что я впитал в себя с молоком матери. Еще сложнее мне рассказывать постороннему о своих чувствах, но ради его жизни… можно и не такой подвиг совершить. Айерсон тоже рискует своей жизнью, стало быть, он должен понимать, из-за чего пойдет на риск.
— Моя Искра пробудила память его души. Это можно будет заглушить, — произношу я.
— Думаешь, он согласится? — спрашивает Айерсон, незаметно для себя переходя на «ты».
— Если речь идет о вас, как об ином виде, то не очень много, — произносит Айерсон. — У наших видов схожая физиология только внешне, внутренне же… — тут он задумался, — я не уверен, но вы функционируете как-то иначе, и это связано с энергией.
— Хорошо, — киваю я. — Моя раса достаточно древняя и очень агрессивная. То, что я открою вам не должно будет выйти дальше стен этого места, потому что за обладание этой тайной вас уничтожат оба вида — и мой, и ваш. Шутки закончились.
Оба бойца резко посерьезнели и уже более внимательно посмотрели на меня.
— Эйнар — мой Истинный партнер, вторая половина моей души. Для вашей расы — это сказки, потому что вы никак не можете найти ответы на свои извечные вопросы, создавая множественные религии, каноны и запреты. Я мало знаю о вашей расе. Но традиции и знания моего народа уходят своими корнями на многие миллионы лет назад. Наша душа — это энергия. Искра. Матрица генетической памяти. Энергия в первозданном виде. Ею можно поделиться только с тем, кто является твоей половиной.
— Зачем ты говоришь нам об этом, тейлаат? — враждебно спрашивает Райкер.
— Медик Айерсон, если не затруднит — просканируйте Эйнара своим прибором, — прошу я. Эйнар нехотя поднимается и подходит к Айерсону, а Райкер с удивлением смотрит на него и спрашивает:
— Он что — тейлаат?
Айерсон активирует прибор, прикрепленный к браслету левой руки, и сканирует Эйнара. По мере вывода данных на дисплей, его глаза округляются все больше и больше. Он с изумлением смотрит сначала на меня, потом на Эйнара и восклицает:
— Этого просто не может быть!
Эйнар возвращается в мои объятия, а Райкер лезет к сканеру, пытаясь понять, что так взволновало друга.
— Три недели назад по местному времени, — продолжаю я, — я вытащил пилота из готовой взорваться спасательной капсулой. Согласно вашему сканированию, повреждения, полученные Эйнаром, были практически несовместимы с жизнью, более того, его организм сейчас продолжает регенерировать и готовится к физиологическому преобразованию, как вы оба уже смогли заметить.
— Каким образом? — воскликнул Райкер, а Айерсон посмотрел на меня, снова на Эйнара и задумчиво произнес:
— Значит, фиолетовый оттенок — это и есть Искра?
— Правильно. Без этого он не смог бы жить. Это возможно скрыть? — интересуюсь я. Джейкоб смотрит на меня несколько ошарашенно:
— Что именно?
— Мое вмешательство. Можно ли его скрыть от ваших приборов? Сделать так, чтобы вместо фиолетового цвета там было что-то иное, то, что не отличалось бы от нормальной картины функционирования его организма?
— Не понимаю… — произносит медик, а я… я лишь качаю головой. Никто не обещал, что будет легко.
— Вы должны понимать, что все это очень серьезно. И что ваше собственное правительство пустит его на опыты, если информация о чудесном исцелении дойдет до ушей… кто там у вас главный? Впрочем, неважно.
— В принципе, это возможно… — кивает головой медик. Райкер молчит, исподлобья глядя на меня, а потом вдруг спрашивает:
— Зачем тебе это, тейлаат? Что тебе до его жизни?
Я смотрю на него, потом на Эйнара, и чувствую пронзительную, накрывающую меня с головой волну нежности, и произношу, глядя в глаза цвета летнего неба, те, ради которых я готов не только жить, но и умирать:
— Его жизнь намного ценнее моей.
Я люблю тебя, мой Эйнар, мой мальчишка, мой безрассудно смелый воин, но видимо, в этой жизни нам не суждено быть вместе — Купель не сможет вернуть меня, ибо я все, без остатка, отдал тебе. Но ты, ты сможешь впоследствии занять достойное место среди членов моего Дома. А для этого… Для этого мне нужно переговорить с темноволосым медиком с глазу на глаз, и я приглашаю его на прогулку по базе. Райкер тоже было поднимается, но Эйнар удерживает его, полагая, что я объясню Джейкобу непонятные медицинские моменты, и мы покидаем отсек. Несколько минут мы идем молча, и дорога приводит нас к ангару. Я усаживаюсь прямо на опору и предлагаю Джейкобу присоединиться. А потом… Потом я начинаю тот самый нелегкий разговор, в котором я должен буду довериться человеческому существу…
— Выслушайте меня очень внимательно, Джейкоб. От того, насколько правильно вы меня поймете, зависит жизнь вашего юного друга.
Мне сложно подбирать слова, объясняя существу иной расы то, что я впитал в себя с молоком матери. Еще сложнее мне рассказывать постороннему о своих чувствах, но ради его жизни… можно и не такой подвиг совершить. Айерсон тоже рискует своей жизнью, стало быть, он должен понимать, из-за чего пойдет на риск.
— Моя Искра пробудила память его души. Это можно будет заглушить, — произношу я.
— Думаешь, он согласится? — спрашивает Айерсон, незаметно для себя переходя на «ты».
Страница 26 из 38
