Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14828
Эйнар заверяет меня, что все будет хорошо и дает мне слово, что мне не причинят вреда. Он не видит скептических взглядов Айерсона и Райкера, наивно полагая, что его послушают. Он ошибается, я понимаю это. Но его наивная, почти детская вера в справедливость потрясает меня.
Провинция Кхаари
Дом Дейраат
Второй месяц лета, 25 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я медленно прихожу в себя. Отец держит меня на руках, рядом с ним стоит на коленях хмурый и сосредоточенный Арринейль и бережными легкими движениями вытирает мое лицо влажным полотенцем. А я бьюсь в рваных судорогах, потому что память возвращается ко мне сразу вся, полностью, и она подобна смерчу, уничтожающему все на своем пути, принося на своих призрачных крыльях только боль.
И сквозь эту невыносимую, выламывающую кости боль, я шепчу только одно имя, в одночасье ставшее для меня всем:
— Эйнар, мой мальчишка… Свет мой… Эйнар… живи, слышишь? Только живи…
Я не могу сказать, сколько времени длится мое безумие. Но оба моих отца были рядом, помогая мне справиться, не позволяя мне сдаться или сломаться под напором бьющих фонтаном эмоций. И когда все заканчивается, я бессильно откидываю голову на колени Тайнирэлю и жадно глотаю воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Выровняв дыхание, я кое-как поднимаюсь сам, слегка пошатываясь, дрожа от накатившей слабости, что последовала за столь сильным эмоциональным выбросом, и внимательно смотрю на обоих отцов:
— Думаю, мне есть, что рассказать вам. Через час в моих покоях.
Они не задают излишних вопросов, давая мне время собраться с силами, а я возвращаюсь в тишину своих личных комнат, чтобы принять душ и переодеться в традиционные церемониальные одежды. Ибо тот разговор, который предстоит мне, даже не разговор, а объяснение и… просьба о принятии подобного союза — все это будет очень нелегким, учитывая натянутые отношения Империи и Республики. При том немаловажном условии, что мой мальчик все еще жив… Но если мои чувства не обманывают меня, то… у нас есть призрачный шанс на вероятное счастье.
Горячая вода омывает мое ослабленное тело. Я вдыхаю пряно-горькие пары растворенных в обжигающе-горячей воде ароматных масел. Белесый туман клубится над ее поверхностью в небольшом овальном бассейне, выложенном изнутри зеленым необработанным камнем с шероховатой поверхностью. Мельлаахар, камень умиротворения, добывается в шахтах на северо-востоке провинции, в горах Кхаари. И шахты, и сами горы, и вся провинция принадлежат моему Дому уже много тысяч лет.
В прозрачной зеленой воде, так и льнущей к моему телу, таится мощная энергия Нэйрота и самого Мельлаахара. Я знаю это, потому что именно Скрижаль сейчас питает меня силами моего Дома, помогая телу вновь обрести былую силу и подвижность, а удивительный камень становится источником моего душевного равновесия, делясь своей гармонией, что так необходима мне в эти минуты. Я неохотно покидаю уютную обстановку ванной комнаты, умиротворенный, спокойный, и почти уверенный в себе и своих силах. Впереди — неизвестность. И я должен сделать шаг, чтобы выстроить линию вероятного совместного будущего, наиболее благоприятную в тех условиях, что окружают меня сейчас. И пока мне есть к кому стремиться, я буду искать новые пути для достижения заветной цели.
Черная ткань с серебряным шитьем — цвета моего Дома — превосходно отражает то, что творится сейчас внутри меня. На смену отчаянию приходит надежда, но несколько минут спустя снова сменяется пронзительным одиночеством и страхом. Умиротворение, владевшее мною еще несколько минут назад, осыпается прахом к моим ногам. И отражение моего облика в широком зеркале лишь демонстрирует то, как плохо я владею собой в эти минуты. Слишком быстрая смена эмоций, слишком заметны они для окружающих — меня можно читать, как раскрытую книгу, без особых усилий.
Еще раз придирчиво осмотрев себя, я понимаю, что уже пора, но намеренно тяну время. Я никогда и ничего не боялся так, как этого предстоящего разговора. О том, что он будет тяжелым, я предполагаю уже заранее. Меня страшит даже не сам разговор, а его результат. Если… если мне придется выбирать между долгом перед своим Домом и зовом сердца… Проще будет вырвать сердце из груди. Ибо если…
Зеркало, у которого я так и стою, не решаясь покинуть собственную спальню, показывает мне лишь внешнее: мой зеркальный двойник — высокий бледный мужчина, одетый в узкие штаны, шервани с длинными рукавами, талию его обвивает широкий пояс без ножен для оружия… Волосы собраны в высокий хвост и сколоты серебряной заколкой. Остроконечное левое ухо обвивает серебряный кафф с тонкой подвеской, инкрустированной мелкими алмазами. И бесконечная тревога, осевшая где-то на дне темных глаз…
Подавляю вздох и отхожу от зеркала. Больше ничего, что отражает мое положение в Доме я не одену.
7. Райниэль
Тейлаат — Империя темных альвовПровинция Кхаари
Дом Дейраат
Второй месяц лета, 25 день
Год 5734 по календарю Тейлаат
За 20 лет до установления мира
Я медленно прихожу в себя. Отец держит меня на руках, рядом с ним стоит на коленях хмурый и сосредоточенный Арринейль и бережными легкими движениями вытирает мое лицо влажным полотенцем. А я бьюсь в рваных судорогах, потому что память возвращается ко мне сразу вся, полностью, и она подобна смерчу, уничтожающему все на своем пути, принося на своих призрачных крыльях только боль.
И сквозь эту невыносимую, выламывающую кости боль, я шепчу только одно имя, в одночасье ставшее для меня всем:
— Эйнар, мой мальчишка… Свет мой… Эйнар… живи, слышишь? Только живи…
Я не могу сказать, сколько времени длится мое безумие. Но оба моих отца были рядом, помогая мне справиться, не позволяя мне сдаться или сломаться под напором бьющих фонтаном эмоций. И когда все заканчивается, я бессильно откидываю голову на колени Тайнирэлю и жадно глотаю воздух, пытаясь унять бешено колотящееся сердце. Выровняв дыхание, я кое-как поднимаюсь сам, слегка пошатываясь, дрожа от накатившей слабости, что последовала за столь сильным эмоциональным выбросом, и внимательно смотрю на обоих отцов:
— Думаю, мне есть, что рассказать вам. Через час в моих покоях.
Они не задают излишних вопросов, давая мне время собраться с силами, а я возвращаюсь в тишину своих личных комнат, чтобы принять душ и переодеться в традиционные церемониальные одежды. Ибо тот разговор, который предстоит мне, даже не разговор, а объяснение и… просьба о принятии подобного союза — все это будет очень нелегким, учитывая натянутые отношения Империи и Республики. При том немаловажном условии, что мой мальчик все еще жив… Но если мои чувства не обманывают меня, то… у нас есть призрачный шанс на вероятное счастье.
Горячая вода омывает мое ослабленное тело. Я вдыхаю пряно-горькие пары растворенных в обжигающе-горячей воде ароматных масел. Белесый туман клубится над ее поверхностью в небольшом овальном бассейне, выложенном изнутри зеленым необработанным камнем с шероховатой поверхностью. Мельлаахар, камень умиротворения, добывается в шахтах на северо-востоке провинции, в горах Кхаари. И шахты, и сами горы, и вся провинция принадлежат моему Дому уже много тысяч лет.
В прозрачной зеленой воде, так и льнущей к моему телу, таится мощная энергия Нэйрота и самого Мельлаахара. Я знаю это, потому что именно Скрижаль сейчас питает меня силами моего Дома, помогая телу вновь обрести былую силу и подвижность, а удивительный камень становится источником моего душевного равновесия, делясь своей гармонией, что так необходима мне в эти минуты. Я неохотно покидаю уютную обстановку ванной комнаты, умиротворенный, спокойный, и почти уверенный в себе и своих силах. Впереди — неизвестность. И я должен сделать шаг, чтобы выстроить линию вероятного совместного будущего, наиболее благоприятную в тех условиях, что окружают меня сейчас. И пока мне есть к кому стремиться, я буду искать новые пути для достижения заветной цели.
Черная ткань с серебряным шитьем — цвета моего Дома — превосходно отражает то, что творится сейчас внутри меня. На смену отчаянию приходит надежда, но несколько минут спустя снова сменяется пронзительным одиночеством и страхом. Умиротворение, владевшее мною еще несколько минут назад, осыпается прахом к моим ногам. И отражение моего облика в широком зеркале лишь демонстрирует то, как плохо я владею собой в эти минуты. Слишком быстрая смена эмоций, слишком заметны они для окружающих — меня можно читать, как раскрытую книгу, без особых усилий.
Еще раз придирчиво осмотрев себя, я понимаю, что уже пора, но намеренно тяну время. Я никогда и ничего не боялся так, как этого предстоящего разговора. О том, что он будет тяжелым, я предполагаю уже заранее. Меня страшит даже не сам разговор, а его результат. Если… если мне придется выбирать между долгом перед своим Домом и зовом сердца… Проще будет вырвать сердце из груди. Ибо если…
Зеркало, у которого я так и стою, не решаясь покинуть собственную спальню, показывает мне лишь внешнее: мой зеркальный двойник — высокий бледный мужчина, одетый в узкие штаны, шервани с длинными рукавами, талию его обвивает широкий пояс без ножен для оружия… Волосы собраны в высокий хвост и сколоты серебряной заколкой. Остроконечное левое ухо обвивает серебряный кафф с тонкой подвеской, инкрустированной мелкими алмазами. И бесконечная тревога, осевшая где-то на дне темных глаз…
Подавляю вздох и отхожу от зеркала. Больше ничего, что отражает мое положение в Доме я не одену.
Страница 28 из 38
