Фандом: Ориджиналы. Райниэль… — шорохом осенней листвы срывается с твоих губ мое имя, и я невольно вздрагиваю, потому что… Потому что только в твоем голосе есть что-то, что заставляет мое сердце биться так яростно, так отчаянно, так болезненно-сладко, что остальной мир просто меркнет в моих глазах, и остается только небольшой островок спокойствия среди всего этого безумия, два метра тюремной камеры и несколько часов относительного затишья до того, как за мной придут те, кто должен будет привести в исполнение смертный приговор. Нет, мой смелый воин, я не боюсь. Будет то, что должно произойти. Но ты… Такой мягкий, такой слабый, такой ранимый… Что будет с тобою после того, как меня не станет? Я не боюсь за себя, в моем темном языке нет сумеречного слова «страх». Но оно существует в словаре твоего родного мира, мира бездушных машин и подлых людей, мира, в котором нет ни малейшего понятия о чести, верности слову, достоинстве.
Добавить в моё избранное
139 мин, 3 сек 14783
Вот только им я гордиться не могу. Нет, конечно, я все понимаю — новая женщина, новорожденный сын, ставший наследником, и я — тот, кому не было места в этой семейной идиллии. Лишний.
И все же, у меня никогда не было кого-либо близкого настолько, чтобы я мог отдать не только душу, но и свое тело. А тем более, разделить чувства с тем, кто принадлежит тому же полу, что и я сам — с мужчиной. И если этот сон, такой яркий, такой чувственный, что даже сейчас мое тело, пронзаемое дрожью предвкушения, испытывает нешуточное желание, действительно является моим воспоминанием, частичкой прошлого, которое я почему-то забыл, то… Страшная мысль пронзает мой мозг, и я стараюсь успокоиться, потому что иначе мониторы снова начнут сигнализировать… Тем не менее… Если там, на Хейдосе, со мной был кто-то, и я… мы были близки физически, то не об этом ли умолчал Джейк, пытаясь спасти мою гордость и психику? Ведь я отчетливо ощущаю, что он чего-то недоговаривает, что-то скрывает от меня. Неужели он считает, что я… что меня изнасиловали? Не это ли показал ему полный осмотр моей бездыханной тушки? И он злится, потому что не знает, как сказать мне об этом? Но…
Мои размышления прерываются тихими шагами, и я замираю, притворяясь, что сплю. Я еще не готов к разговору, мне нужно время, чтобы попытаться вспомнить и подумать… К моей постели кто-то подходит, останавливается и, видимо, внимательно изучает показания мониторов, информация на которые идет от датчиков, что облепляют мое тело, делая меня похожим… А, Создатель знает, на кого я сейчас похож… На мгновение меня посещает безумная мысль о том, что датчики настолько точно фиксируют мое состояние, что могут выдать мое бодрствование. А мне бы не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, потому что в голове царит полный хаос, и мне жизненно необходимо упорядочить все свои обрывочные видения и воспоминания.
— Как он? — раздается грубый хрипловатый голос Райкера. Странно, за своими размышлениями я так и не заметил его появления.
— Спит, — тихо отвечает Джейк, почти бесшумно перемещаясь по отсеку. Его движения выдает лишь легкий стук обуви по металлу. Неужели до сих пор носит десантные ботинки даже в медицинском крыле? Вот ведь дурень! Странно только, что датчики молчат, и я все еще не пойман на подслушивании. Неисправность в микросхемах? Интересно, однако…
— Он… что-нибудь помнит? — в сдавленном голосе Андреса Райкера звучит неприкрытое беспокойство. О чем это он, хотелось бы мне знать? Что я должен помнить?
— Судя по всему — нет, — слышу я ответ. Напряженность в голосе Джейкоба можно даже потрогать руками. — Тейлаат не солгал.
Тейлаат? Темный альв? Ну… ничего себе! Чудом сдерживаю крик, рвущийся из горла. Дышать. Тихо. Размеренно. Загнать эмоции поглубже, они мешают восприятию и логике. Тейлаат, значит… Так-так-так, друзья мои… И что же вы скрываете от меня? Что я натворил на этот раз?
— Значит, все получилось… — с явным облегчением в голосе произносит Райкер.
— В какой-то момент, еще тогда, на Калерии, мне показалось, что ничего не вышло, и что мы потеряли их обоих, — в голосе Джейкоба звучит… горечь?! О чем он? О ком идет речь? Обоих — кого? И при чем тут Калерия?
— Я помню… Эйнар ведь почувствовал… — Райкер расстроен? Опечален?
— Я боялся, что он уйдет вслед за Райниэлем… Что нейроблокада не поможет… — Джейкоб, о чем вы говорите? Что тут, прах все побери, происходит? Кто такой Райниэль? Какая еще нейроблокада? — Да еще и эти ищейки из ведомства… вскрывали мои файлы, чуть ли не стояли рядом, вслушиваясь в каждое его слово, когда он метался в бреду. Хорошо хоть в мозгах у него не стали копаться…
— Они покинули борт час назад, Джейк. Теперь можно расслабиться, — кажется Райкер успокаивающе похлопывает Джейкоба по плечу. Не могу сказать, что понимаю вообще что-либо. Что тут делали военные дознаватели, я в принципе еще могу понять — сорваны переговоры. Но, что такого страшного я должен был совершить, чтобы они перевернули все на моем корабле? Вряд ли бы Джейк потащил меня куда-либо кроме флагмана.
— Думаешь? А если… Андрес, что будет, если Эйнар вспомнит?
— Джейк…
— Мне страшно, Райкер. Потому что я не могу даже предположить, что тогда будет… И как он отреагирует на то, что все было решено за него…
— А было бы лучше, если бы они оба погибли? Райниэль не хотел для него такой участи! — Райкер, похоже, злится. Райниэль? Странное имя… Они повторили его уже дважды… Речь идет о тейлаате?
— Тише! — шикнул на него Джейкоб. — Хочешь поговорить, пойдем ко мне в кабинет. Еще не хватало, чтобы Эйнар проснулся и услышал нашу беседу. Я не смогу… я не готов отвечать на его вероятные вопросы сейчас… Мне тоже нужно время…
Они быстро покидают отсек, и больше ничего интересного я не могу услышать. Но и того, что уже было сказано моими товарищами, оказывается вполне достаточно для долгих и серьезных размышлений.
И все же, у меня никогда не было кого-либо близкого настолько, чтобы я мог отдать не только душу, но и свое тело. А тем более, разделить чувства с тем, кто принадлежит тому же полу, что и я сам — с мужчиной. И если этот сон, такой яркий, такой чувственный, что даже сейчас мое тело, пронзаемое дрожью предвкушения, испытывает нешуточное желание, действительно является моим воспоминанием, частичкой прошлого, которое я почему-то забыл, то… Страшная мысль пронзает мой мозг, и я стараюсь успокоиться, потому что иначе мониторы снова начнут сигнализировать… Тем не менее… Если там, на Хейдосе, со мной был кто-то, и я… мы были близки физически, то не об этом ли умолчал Джейк, пытаясь спасти мою гордость и психику? Ведь я отчетливо ощущаю, что он чего-то недоговаривает, что-то скрывает от меня. Неужели он считает, что я… что меня изнасиловали? Не это ли показал ему полный осмотр моей бездыханной тушки? И он злится, потому что не знает, как сказать мне об этом? Но…
Мои размышления прерываются тихими шагами, и я замираю, притворяясь, что сплю. Я еще не готов к разговору, мне нужно время, чтобы попытаться вспомнить и подумать… К моей постели кто-то подходит, останавливается и, видимо, внимательно изучает показания мониторов, информация на которые идет от датчиков, что облепляют мое тело, делая меня похожим… А, Создатель знает, на кого я сейчас похож… На мгновение меня посещает безумная мысль о том, что датчики настолько точно фиксируют мое состояние, что могут выдать мое бодрствование. А мне бы не хотелось сейчас ни с кем разговаривать, потому что в голове царит полный хаос, и мне жизненно необходимо упорядочить все свои обрывочные видения и воспоминания.
— Как он? — раздается грубый хрипловатый голос Райкера. Странно, за своими размышлениями я так и не заметил его появления.
— Спит, — тихо отвечает Джейк, почти бесшумно перемещаясь по отсеку. Его движения выдает лишь легкий стук обуви по металлу. Неужели до сих пор носит десантные ботинки даже в медицинском крыле? Вот ведь дурень! Странно только, что датчики молчат, и я все еще не пойман на подслушивании. Неисправность в микросхемах? Интересно, однако…
— Он… что-нибудь помнит? — в сдавленном голосе Андреса Райкера звучит неприкрытое беспокойство. О чем это он, хотелось бы мне знать? Что я должен помнить?
— Судя по всему — нет, — слышу я ответ. Напряженность в голосе Джейкоба можно даже потрогать руками. — Тейлаат не солгал.
Тейлаат? Темный альв? Ну… ничего себе! Чудом сдерживаю крик, рвущийся из горла. Дышать. Тихо. Размеренно. Загнать эмоции поглубже, они мешают восприятию и логике. Тейлаат, значит… Так-так-так, друзья мои… И что же вы скрываете от меня? Что я натворил на этот раз?
— Значит, все получилось… — с явным облегчением в голосе произносит Райкер.
— В какой-то момент, еще тогда, на Калерии, мне показалось, что ничего не вышло, и что мы потеряли их обоих, — в голосе Джейкоба звучит… горечь?! О чем он? О ком идет речь? Обоих — кого? И при чем тут Калерия?
— Я помню… Эйнар ведь почувствовал… — Райкер расстроен? Опечален?
— Я боялся, что он уйдет вслед за Райниэлем… Что нейроблокада не поможет… — Джейкоб, о чем вы говорите? Что тут, прах все побери, происходит? Кто такой Райниэль? Какая еще нейроблокада? — Да еще и эти ищейки из ведомства… вскрывали мои файлы, чуть ли не стояли рядом, вслушиваясь в каждое его слово, когда он метался в бреду. Хорошо хоть в мозгах у него не стали копаться…
— Они покинули борт час назад, Джейк. Теперь можно расслабиться, — кажется Райкер успокаивающе похлопывает Джейкоба по плечу. Не могу сказать, что понимаю вообще что-либо. Что тут делали военные дознаватели, я в принципе еще могу понять — сорваны переговоры. Но, что такого страшного я должен был совершить, чтобы они перевернули все на моем корабле? Вряд ли бы Джейк потащил меня куда-либо кроме флагмана.
— Думаешь? А если… Андрес, что будет, если Эйнар вспомнит?
— Джейк…
— Мне страшно, Райкер. Потому что я не могу даже предположить, что тогда будет… И как он отреагирует на то, что все было решено за него…
— А было бы лучше, если бы они оба погибли? Райниэль не хотел для него такой участи! — Райкер, похоже, злится. Райниэль? Странное имя… Они повторили его уже дважды… Речь идет о тейлаате?
— Тише! — шикнул на него Джейкоб. — Хочешь поговорить, пойдем ко мне в кабинет. Еще не хватало, чтобы Эйнар проснулся и услышал нашу беседу. Я не смогу… я не готов отвечать на его вероятные вопросы сейчас… Мне тоже нужно время…
Они быстро покидают отсек, и больше ничего интересного я не могу услышать. Но и того, что уже было сказано моими товарищами, оказывается вполне достаточно для долгих и серьезных размышлений.
Страница 7 из 38
