Счастливые

— Послушай, Фред, весь план уже продуман, мы не можем ничего менять — осталась лишь пара часов.

— Билл! — я слышу, как голос Фреда взвинчивается, словно пружина, и вздрагиваю, — он не может полететь в таком состоянии, неужели ты не понимаешь? Ты не видишь, как ему плохо? — редко услышишь Фреда, умоляющего о чем-то.

До меня не доходит смысл его слов. И лишь когда грубые руки Билла касаются моего лба, будто проверяя температуру, я все понимаю. Это обо мне заботится Фред, это я не могу, но должен, черт возьми, полететь спасать Поттера. Уверен, что мой братишка сейчас ненавидит Героя всей Британии.

Я устало открываю глаза и тут же встречаюсь с обеспокоенным взглядом Билла, решающего, что же делать. Что ж, избавим его от такого мучительного выбора.

— Я полечу, — говорю я, осторожно вставая с колен Фреда и прислоняясь к забору. Мне все еще плохо, но уже гораздо лучше. Кажется, я где-то это уже говорил…

— Нет, — тут же заявляет Фред. Он сидит на траве, весь бледный и обеспокоенный. Ну и чего тут волноваться? Подумаешь, в обморок упал, с кем не бывает!

— Фред, сейчас не время, — мягко, но настойчиво говорю я, — нужно ведь думать не только о нас с тобой. Есть и другие люди, нуждающиеся в помощи.

Билл и Фред вместе смотрят на меня, и в глазах обоих отражается забота и беспокойство. Я улыбаюсь, показывая, что все хорошо. Медленно поднимаюсь и направляюсь к Норе, чувствуя сильную руку Фреда у себя на плече. Все-таки семья — самое главное, что у меня есть.

Следующие полтора часа я высыпаюсь у себя в комнате.

За полчаса до операции меня будит Фред, мрачно садясь на мою кровать. Он смотрит на меня в упор, не мигая, и я хмурюсь. Если он сейчас не начнет расспрашивать о том, что со мной случилось, то я Драко Малфой!

— Джи, что с тобой случилось? — отлично, теперь я хотя бы не слизеринский хорек. Мне уже хочется сообщить об этом факте Фреду, как вдруг я понимаю, что он спрашивает совершенно серьезно, без тени шутки на лице. Я удивлен. Неужели он и вправду так испугался за меня?

— Ничего страшного, Фред, — мои губы сами расползаются в улыбке. Это как защитная реакция: тебе плохо? Улыбнись! — просто устал, наверное. Ты же знаешь, такое бывает.

Он знает. У нас с ним такое пару раз было. Особенно после наших изобретений. Один раз я даже пролежал без сознания несколько суток после трех ночей недосыпа, недоедания и действия лихорадочных леденцов. После этого Фред несколько раз хотел закрыть все производство, но я, громко возмущаясь и размахивая руками, переубеждал его. Хотя, когда такое же случалось с Фредом, мы менялись местами — я хотел закрыть магазин, а он вопил, что все хорошо. В итоге мы поняли, что никакие изобретения не достойны нашего здоровья, и стали правильно рассчитывать свои силы. И вот сегодня снова… Правда, я понимал, что смутило Фреда. Вчера все было хорошо, наши конфеты я не ел уже несколько недель, и отлично, даже слишком много, спал. Но что-то пошло не так.

— Джордж, просто я волнуюсь, пойми ты, — заботливо говорит брат, и в его голосе слышится грусть. Грусть?

— Фред, прекрати, — устало шепчу я и встаю. Надо спускаться вниз, надо спасать Героя, надо жить. Но почему-то совсем не хочется.

И вот мы, наконец, трансгрессируем к приемным родителям Гарри Поттера. Дурсли, кажется. Я еще слишком слаб для трансгрессии, и Фред чувствует это, мягко сжимая мою руку и направляя в нужную сторону. Когда мы приземляемся на порог дома Поттера, я несколько секунд стою, вдыхая воздух, а потом мы вваливаемся в гостиную. Следующие минуты проходят в уговаривании Гарри принять участие в операции, в наших шутках, в переодевании и оборотном зелье. Все происходит так мгновенно, что я не успеваю перестраиваться. То я уставший, болезненный на вид Джордж Уизли, то я очкарик Поттер с Буклей и рюкзаком. Признаться, меня это забавляет, хотя веселье и омрачается обеспокоенными взглядами, которые на меня кидают Билл и Фред по очереди.

Наконец я беру метлу и, пожимая руку своему напарнику, Ремусу Люпину, взмываю в воздух. По сигналу Грозного глаза мы стартуем. И уже в следующую минуту я понимаю — нас ждали.

Пожиратели налетают со спины, незаметно, и я еле успеваю уклониться от заклятия. Тут же в ход идет волшебная палочка и заклинания, которые мы с Фредом учили. «Главное, сосредоточиться» — решительно говорю я себе и кидаюсь в бой. Вспышки мелькают там и тут, и я пару раз оказываюсь на волоске от смерти, что меня не может не пугать. Палочка буквально хлещет противников, но тут что-то ломается. С ближайшего пожирателя смерти слетает маска, и я вижу бледное лицо учителя Зельеварения, Северуса Снейпа. Его лицо передергивает от отвращения и он, будто припоминая все мои грехи, мстительно бросает, взмахивая палочкой:

— Сектусемпра!

Я удивлено замечаю, как он резко уклоняет палочку, чтобы заклинание зацепило незначительную часть меня, и чувствую ужасную, отвратительную, ни с чем несравнимую боль.