Индивидуалист. Курс третий

Тепло простившись с обоими Ноттами, я с удовольствием возвращался в питомник, успев соскучиться и по драконам, и по коллегам Чарли, и даже по беготне. Оставшиеся две недели лета обещали быть насыщенными.

Дома меня ожидали письма от Гойла и — что было совершенно неожиданно — от Забини. Ничего особенного, обычная болтовня хороших знакомых, но было приятно, что я больше не изгой на факультете, что у меня тоже есть свой круг общения. Пришли письма в день моего отъезда в Британию, так что я поспешил с прочтением — и так задержался с ответом. Видя, как я пишу Грэгу, Чарли некоторое время молча наблюдал за мной, после чего попросил:

— Передавай привет мистеру Гойлу.

— Мистеру Гойлу? — изумился я, уставившись на брата.

Чарли забавно смутился и признался, что во время его краткого визита в дом Гойлов за мной, пока я бегал за вещами на второй этаж, он успел переговорить с мистером Джаредом Гойлом о вакансии в драконьем заповеднике на Оркнейский островах и, после тщательного обдумывания, решил сменить место работы.

— То есть ты теперь будешь работать в Британии? — воскликнул я, пока не решив, стоит ли радоваться или огорчаться такой новости.

— Да… Но, не волнуйся, перевод запланирован на первые числа сентября, ну а пока ты будешь в Хогвартсе, я успею устроиться, так что куда возвращаться — тебе найдётся.

В носу защипало — я по-настоящему растрогался. Промычав нечто неопределённое, скрывая чувства, я делано небрежно протянул:

— Здорово. Может, поедим чего?

Брат рассмеялся, прекрасно поняв мой манёвр, но не стал смущать меня ещё сильнее и оставил одного — нужно было всё же закончить с письмами Грэгу и Забини.

Что ж, раз Чарли принял предложение мистера Гойла, новая работа явно подразумевает лучшие условия, а не только изменение географического расположения относительно Лондона. За брата я был действительно рад, тем более что тот подумал не только о себе, но и обо мне тоже… Как же мне повезло с Чарли!

Тридцатого августа я сложил последние листы пергамента и, аккуратно упаковав все эссе с домашними заданиями, убрал их к остальным вещам.

— Всё, я готов! — сообщил я брату, входя в кухню, где он готовил нам завтрак.

— Отлично, я тоже закончил со сборами. С начальством я договорился, так что в Лондон вместе отправимся. По Косому пройдёмся, я, признаться, соскучился.

Прощаться с коттеджем, в котором провёл, без преувеличения, два лучших лета, было грустно; не хотелось верить, что я больше не вернусь сюда, в питомник, где наконец-то сумел стать самостоятельным и проявить собственную индивидуальность не только на словах, но и — самое главное — на деле. Но — всё течёт, всё изменяется. И нам остаётся только прикладывать усилия к тому, чтобы перемены были к лучшему.

Глава 3

Поскольку о времени возвращения в Британию я сообщил заранее, у входа в каминный зал нас с Чарли встречала Джинни, которая тут же сначала расцеловала меня, а потом повисла на шее у Чарли. Поэтому неудивительно, что Асторию с Дафной и миссис Гринграсс я заметил далеко не сразу. Девочки были очень разными, опознать в них сестёр было довольно-таки затруднительно, но сходство с матерью обе имели потрясающее. Миссис Гринграсс сначала мне не очень понравилась из-за своей невыносимой холодности и полного превосходства взгляда, которым она окинула нас с Чарли, но я напомнил себе, как Астория ведёт себя с чужими, и предположил, что на лице миссис Гринграсс может быть обычная маска, а понять её истинные чувства нам доведётся не раньше, чем мы войдём в круг избранных. Поэтому, когда Джинни представила нас с Чарльзом, я вполне искренне улыбнулся: в конце концов, эта семья очень хорошо приняла Джинни, уже этим они заслужили моё расположение. После обмена несколькими вежливыми фразами, семейство Гринграсс нас покинуло.

Идя за решительно шагавшим братом, мы с Джинни обсуждали возможность провести время до Хогвартс-экспресса в «Дырявом котле» или«Трёх мётлах» — возвращаться в Нору нам обоим не хотелось. И за разговором не заметили, когда Чарли резко остановился. Спросить, что послужило причиной, я не успел…

Отца я не видел два года, и потому, хоть и узнал его мгновенно, не сразу поверил своим глазам. Тепло приветствовав Чарли, папа улыбнулся Джинни и застыл, уставившись на меня. Мелькнула мысль, что я здорово вырос за то время, что мы не виделись, так что он вполне может меня и не узнать, но дело было в другом: он просто не знал, как себя со мной вести.

Вообще, с отцом, в отличие от мамы, я не ссорился, но его молчаливое бездействие было не намного лучше её откровенного осуждения. До первого курса я любил родителей просто за то, что они мои родители, а в Хогвартсе, когда начать думать обо всём, смог немного отстраниться от ситуации и… Скажем так, кроме как за родство, других причин для любви я не обнаружил.