Фандом: Гарри Поттер. Что делать, если ты один на свете, а враг грозит уничтожить самое дорогое, что у тебя есть? Если знаешь, что никто, кроме тебя не в силах ему помешать? И если сама судьба встает против тебя? Можно поспорить с судьбой…
Добавить в моё избранное
20 мин, 18 сек 19344
Тот, кстати, чувствовал себя в этой, мягко говоря, неуютной обстановке как дома.
— Вот, господин министр, — стрекотал он, — камера Августуса Руквуда. Здесь у нас Торфинн Роули. А вот тут обретается семейка Лестрейнджей в полном составе: Рабастан, Родольфус и Беллатрикс…
Фадж его почти не слушал. Его с головой захлестнуло желание бежать, бежать куда угодно, чтобы не слышать бормотаний, стонов и проклятий, нестройным хором оглашавших восьмой уровень, не видеть лиц, искаженных безумием, не думать, чем заслужили эти люди свою участь. Он просто не мог это видеть!
До последней минуты он будет помнить маниакальный, дикий смех Беллатрикс и ее исступленный крик: «Лорд жив! Мой лорд найдет и покарает вас, мерзкие магглолюбцы! Ненавижу… Ненавижу!»
— А вот здесь, — голос смотрителя разорвал видение и Фадж с удивлением увидел себя стоящим перед угловой камерой, — находится самый опасный экземпляр. Сириус Блэк — не приходилось слышать?
— Блэк? Ах, да, помню, — рассеянно откликнулся Фадж. — Тринадцать человек в восемьдесят первом, не так ли?
— Да, вы совершенно правы, господин министр. Тринадцать человек. И убиты с особой жестокостью, господин министр. Говорят, Блэк уже тогда спятил — при аресте ржал, как ненормальный. А еще…
Корнелиус Фадж не слушал. Он, как зачарованный, медленно двинулся вдоль решетки, разглядывая волшебника, неподвижно сидящего на полу. Что-то в нем было не так, что-то отличало его от толпы маньяков, беснующихся в соседних камерах… что?
Будто почувствовав на себе взгляд мужчина поднял голову. На Министра магии внимательно смотрели яркие, живые глаза на изможденном лице. В уверенном, чуть насмешливом взгляде не было даже намека на безумие, и это почему-то пугало больше всего.
Неожиданно Блэк встал и направился к нему. От неожиданности Фадж отшатнулся и лишь затем вспомнил о разделяющей их решетке.
— Добрый вечер, господин министр, — спокойный, уверенный голос заключенного вывел его из ступора в достаточной степени, чтобы пробормотать ответное «Добрвечр».
— Я вижу у вас газету, — продолжал между тем необычный заключенный, не отрывая взгляд от Фаджа. — Если вы ее уже прочитали, не будете ли вы столь любезны одолжить мне ее? За двенадцать лет я немного соскучился по кроссвордам…
— Да, да, конечно, берите, мистер Блэк, конечно, — Фадж торопливо вынул газету и замялся, не зная, как ее отдать: из рук в руки — боязно, но бросить на пол — нет, перед этим странным человеком он на такое не способен… Судя по всему, Блэку была понятна суть его метаний, посему он просто протянул руку и взял газету из рук Фаджа. При виде костлявой руки, просунувшейся между прутьев решетки, министра передернуло от иррационального страха.
— Благодарю вас, господин министр, — негромко сказал заключенный, и, очевидно, заметив, что собеседник мнется, не зная, как закончить разговор, добавил: — Всего хорошего.
— Всего доброго, мистер Блэк. Всего доброго.
Интересно, ему почудилась эта искра насмешки в ярко-серых глазах, или это был просто обман зрения?
Много позже, аппарировав обратно в Лондон, вернувшись в Министерство и сидя в уютном фиолетовом кресле в собственном роскошном кабинете, Корнелиус Фадж все еще пытался понять, что же такого необычного было в этом человеке. Что-то, что одновременно притягивало и до смерти пугало…
Министр магии раздраженно тряхнул головой и взялся за толстую папку отчетов, присланных Амелией Боунс за последние две недели. Давно пора их разобрать. А Блэк — да мало ли убийц на белом свете, стоит ли забивать себе голову такой ерундой?
И Фадж решительно выбросил из головы «всякую ерунду», сосредоточившись на отчетах.
Он не мог поверить своим глазам. Как! Как такое вообще возможно! Предатель-крыса не просто жив — он находится прямо под носом Дамблдора, в Хогвартсе! Рядом с Гарри!
Сколько сейчас мальчику на фотографии? На вид — ровесник Гарри. А тому сейчас около тринадцати… точнее, тринадцать ему исполнится завтра. Он уже два года учится в Хогвартсе!
Он отлично помнил рыжее семейство Уизли. Молли и Артур не были в Ордене в ту войну, но они никогда не поддерживали идей Вольдеморта, несмотря на полнейшую чистокровность. Оба были гриффиндорцами до мозга костей. Скорее всего, их дети тоже гриффиндорцы, а это значит… полосатые подштанники Мерлина! Гарри, вполне возможно, спит в одной спальне с предателем, который сдал его родителей Вольдеморту! И он не сомневался: при случае этот ублюдок не погнушается убийством спящего подростка, если это обеспечит ему почетное возвращение в ряды Пожирателей смерти.
Крыса на плече рыжего мальчишки… Мало ли крыс на свете? Но именно эту, единственную крысу он запомнил слишком хорошо — слишком часто видел ее. И на правой передней лапе не хватает одного пальца! Таких совпадений не бывает, а значит… ему надо спешить.
Солнце садится.
— Вот, господин министр, — стрекотал он, — камера Августуса Руквуда. Здесь у нас Торфинн Роули. А вот тут обретается семейка Лестрейнджей в полном составе: Рабастан, Родольфус и Беллатрикс…
Фадж его почти не слушал. Его с головой захлестнуло желание бежать, бежать куда угодно, чтобы не слышать бормотаний, стонов и проклятий, нестройным хором оглашавших восьмой уровень, не видеть лиц, искаженных безумием, не думать, чем заслужили эти люди свою участь. Он просто не мог это видеть!
До последней минуты он будет помнить маниакальный, дикий смех Беллатрикс и ее исступленный крик: «Лорд жив! Мой лорд найдет и покарает вас, мерзкие магглолюбцы! Ненавижу… Ненавижу!»
— А вот здесь, — голос смотрителя разорвал видение и Фадж с удивлением увидел себя стоящим перед угловой камерой, — находится самый опасный экземпляр. Сириус Блэк — не приходилось слышать?
— Блэк? Ах, да, помню, — рассеянно откликнулся Фадж. — Тринадцать человек в восемьдесят первом, не так ли?
— Да, вы совершенно правы, господин министр. Тринадцать человек. И убиты с особой жестокостью, господин министр. Говорят, Блэк уже тогда спятил — при аресте ржал, как ненормальный. А еще…
Корнелиус Фадж не слушал. Он, как зачарованный, медленно двинулся вдоль решетки, разглядывая волшебника, неподвижно сидящего на полу. Что-то в нем было не так, что-то отличало его от толпы маньяков, беснующихся в соседних камерах… что?
Будто почувствовав на себе взгляд мужчина поднял голову. На Министра магии внимательно смотрели яркие, живые глаза на изможденном лице. В уверенном, чуть насмешливом взгляде не было даже намека на безумие, и это почему-то пугало больше всего.
Неожиданно Блэк встал и направился к нему. От неожиданности Фадж отшатнулся и лишь затем вспомнил о разделяющей их решетке.
— Добрый вечер, господин министр, — спокойный, уверенный голос заключенного вывел его из ступора в достаточной степени, чтобы пробормотать ответное «Добрвечр».
— Я вижу у вас газету, — продолжал между тем необычный заключенный, не отрывая взгляд от Фаджа. — Если вы ее уже прочитали, не будете ли вы столь любезны одолжить мне ее? За двенадцать лет я немного соскучился по кроссвордам…
— Да, да, конечно, берите, мистер Блэк, конечно, — Фадж торопливо вынул газету и замялся, не зная, как ее отдать: из рук в руки — боязно, но бросить на пол — нет, перед этим странным человеком он на такое не способен… Судя по всему, Блэку была понятна суть его метаний, посему он просто протянул руку и взял газету из рук Фаджа. При виде костлявой руки, просунувшейся между прутьев решетки, министра передернуло от иррационального страха.
— Благодарю вас, господин министр, — негромко сказал заключенный, и, очевидно, заметив, что собеседник мнется, не зная, как закончить разговор, добавил: — Всего хорошего.
— Всего доброго, мистер Блэк. Всего доброго.
Интересно, ему почудилась эта искра насмешки в ярко-серых глазах, или это был просто обман зрения?
Много позже, аппарировав обратно в Лондон, вернувшись в Министерство и сидя в уютном фиолетовом кресле в собственном роскошном кабинете, Корнелиус Фадж все еще пытался понять, что же такого необычного было в этом человеке. Что-то, что одновременно притягивало и до смерти пугало…
Министр магии раздраженно тряхнул головой и взялся за толстую папку отчетов, присланных Амелией Боунс за последние две недели. Давно пора их разобрать. А Блэк — да мало ли убийц на белом свете, стоит ли забивать себе голову такой ерундой?
И Фадж решительно выбросил из головы «всякую ерунду», сосредоточившись на отчетах.
Он не мог поверить своим глазам. Как! Как такое вообще возможно! Предатель-крыса не просто жив — он находится прямо под носом Дамблдора, в Хогвартсе! Рядом с Гарри!
Сколько сейчас мальчику на фотографии? На вид — ровесник Гарри. А тому сейчас около тринадцати… точнее, тринадцать ему исполнится завтра. Он уже два года учится в Хогвартсе!
Он отлично помнил рыжее семейство Уизли. Молли и Артур не были в Ордене в ту войну, но они никогда не поддерживали идей Вольдеморта, несмотря на полнейшую чистокровность. Оба были гриффиндорцами до мозга костей. Скорее всего, их дети тоже гриффиндорцы, а это значит… полосатые подштанники Мерлина! Гарри, вполне возможно, спит в одной спальне с предателем, который сдал его родителей Вольдеморту! И он не сомневался: при случае этот ублюдок не погнушается убийством спящего подростка, если это обеспечит ему почетное возвращение в ряды Пожирателей смерти.
Крыса на плече рыжего мальчишки… Мало ли крыс на свете? Но именно эту, единственную крысу он запомнил слишком хорошо — слишком часто видел ее. И на правой передней лапе не хватает одного пальца! Таких совпадений не бывает, а значит… ему надо спешить.
Солнце садится.
Страница 4 из 6
