Фандом: Ориджиналы. Всё начинается с упавшего между ними кирпича.
Добавить в моё избранное
12 мин, 40 сек 9386
Вот тогда Андре вообще жил припеваючи, стабильно разбивая всего по чашке в неделю и изредка видел на мониторе синий экран смерти. Всего-то.
Парень, к сожалению, как и он сам, был альфой — а то бы Андре его и на свидание позвал; глядишь, был бы шанс в кои-то веки провести вечер нормально — в кафе, в котором бы они сидели, не ворвались бы грабители, официант не пролил бы на него полную тарелку горячего тыквенного супа… словом, здорово было бы. По крайней мере, для разнообразия. Потому что обычно никто на второе свидание с ним никогда не соглашался — слишком плохо проходило первое.
Андре медитативно глядит на темный потолок и вслушивается в барабанный перестук капель по оконному стеклу — дождь и не думает заканчиваться. Андре такая погода успокаивает.
Он вспоминает рыжее крошево кирпича в луже перед собой.
А еще — неожиданно вспоминает лицо рыжего парня напротив; наверное, потому что волосы у того были похожего кирпично-рыжего пыльного цвета, потяжелевшие от воды недлинные кудри. Невысокий, веснушчатый, с бледными губами — тот улыбнулся ему ровно за секунду до случившегося. А на кирпич смотрел — как на чудо света. Андре почти уверен, что кирпич прилетел так далеко от его собственной головы только потому, что этот человек стоял и улыбался себе напротив.
Других объяснений не было — или ему не хотелось их выдумывать.
Жан изумленно смотрит на темноволосый затылок в секундной вспышке узнавания — он очень хорошо запоминает людей, узнает хоть со спины, каким-то почти шестым чувством. А тут и сомневаться почти не приходится — воспоминания в голове еще свежи, а на незнакомце та же куртка и ботинки.
Видимо, они все же живут в одном районе — время сейчас как раз такое, все с работы возвращаются, заходят в магазин по дороге домой. Жан сюда недавно переехал, но уже помнит часть соседей в лицо.
Жан смотрит, как тот самый незнакомец роняет картошку — у пакета прохудилось дно — и невольно фыркает. Потом тот взвешивает морковь, и аппарат зажевывает этикетку, так что люди рядом недовольно ворчат.
Жан не выдерживает, подходит ближе, почти подлезает под рукой незадачливого покупателя и еще раз нажимает кнопку на аппарате — тот жужжит и радостно выдает новенькую этикетку, почти не пожёванную.
Незнакомец оборачивается так стремительно и смотрит на него как на привидение, что Жану даже становится неловко. Он просто хотел помочь, только и всего.
— Ты, — только и говорит тот. — Парень с кирпичом.
Жан скромно кланяется. И никак не ожидает, что тот вцепится в его руку, оттаскивая в сторонку:
— Слушай, еще раз спасибо. И за тот раз, и за этот.
— Я… — начинает Жан, собираясь сказать, что ничего такого не сделал (не знает же этот человек, что на самом деле удачи Жана и правда хватит на небольшой дивизион), но его прерывают:
— Андре, — представляется незнакомец и протягивает ладонь для пожатия. По дороге почти роняет пакет, но Жан успевает подхватить его раньше, а потом еще и ответить на рукопожатие:
— Жан. Очень приятно.
— Ты не представляешь, насколько мне приятно, — бормочет тот задумчиво. А потом просит:
— Слушай… Не сочти меня за психа, но пожалуйста, не мог бы ты… вы…
— Ты, — милостиво одобряет Жан.
— Так вот… не мог бы ты сегодня со мной походить за покупками?
Тот смотрит на него так встревоженно, что Жану даже становится его жаль — понятно, что тот ждет отказа и того, что его и правда сочтут чокнутым. Но Жан, кажется, понимает, откуда вообще берется подобная просьба. Потому что это для остальных понятия везения-невезения мало что значат и уж точно не рисуются силой, способной управлять жизнями, а он знает, каково это.
— Хорошо, — улыбается он. — Хоть до дома провожу, если это спасёт тебя от очередного обрушения балкона.
Андре смотрит на него с такой надеждой, что Жану в кои-то веки приятно, что он настолько удачлив.
— Поверить не могу, — присвистывает Жан, восторженно глядя в собственный чек. — Меня обсчитали в магазине!
— Мне жаль, — начинает опасливо Андре, чувствуя собственную вину в произошедшем. С ним-то как раз сегодня ничего не случилось. Вообще ничего.
— Да ты что, — отмахивается Жан и глядит на него с восторгом, — меня в кои-то веки обсчитали не в мою пользу!
— Прости, — снова начинает Андре, но Жан смотрит на него, как на последнего идиота.
— Перестань извиняться, — требует тот. — Я так рад. Со мной такого никогда не случалось.
— Никогда?
— Ни-ког-да, — отчетливо чеканит тот и сияет так, что Андре действительно становится неловко. А вот разозлиться на везучую сволочь, которую никогда в жизни не обсчитывали в магазине, не выходит.
— Так что же, — спрашивает Андре осторожно, — тебе всегда везет?
И встречает на удивление грустный взгляд.
— Это не так-то здорово, как может казаться.
Парень, к сожалению, как и он сам, был альфой — а то бы Андре его и на свидание позвал; глядишь, был бы шанс в кои-то веки провести вечер нормально — в кафе, в котором бы они сидели, не ворвались бы грабители, официант не пролил бы на него полную тарелку горячего тыквенного супа… словом, здорово было бы. По крайней мере, для разнообразия. Потому что обычно никто на второе свидание с ним никогда не соглашался — слишком плохо проходило первое.
Андре медитативно глядит на темный потолок и вслушивается в барабанный перестук капель по оконному стеклу — дождь и не думает заканчиваться. Андре такая погода успокаивает.
Он вспоминает рыжее крошево кирпича в луже перед собой.
А еще — неожиданно вспоминает лицо рыжего парня напротив; наверное, потому что волосы у того были похожего кирпично-рыжего пыльного цвета, потяжелевшие от воды недлинные кудри. Невысокий, веснушчатый, с бледными губами — тот улыбнулся ему ровно за секунду до случившегося. А на кирпич смотрел — как на чудо света. Андре почти уверен, что кирпич прилетел так далеко от его собственной головы только потому, что этот человек стоял и улыбался себе напротив.
Других объяснений не было — или ему не хотелось их выдумывать.
Жан изумленно смотрит на темноволосый затылок в секундной вспышке узнавания — он очень хорошо запоминает людей, узнает хоть со спины, каким-то почти шестым чувством. А тут и сомневаться почти не приходится — воспоминания в голове еще свежи, а на незнакомце та же куртка и ботинки.
Видимо, они все же живут в одном районе — время сейчас как раз такое, все с работы возвращаются, заходят в магазин по дороге домой. Жан сюда недавно переехал, но уже помнит часть соседей в лицо.
Жан смотрит, как тот самый незнакомец роняет картошку — у пакета прохудилось дно — и невольно фыркает. Потом тот взвешивает морковь, и аппарат зажевывает этикетку, так что люди рядом недовольно ворчат.
Жан не выдерживает, подходит ближе, почти подлезает под рукой незадачливого покупателя и еще раз нажимает кнопку на аппарате — тот жужжит и радостно выдает новенькую этикетку, почти не пожёванную.
Незнакомец оборачивается так стремительно и смотрит на него как на привидение, что Жану даже становится неловко. Он просто хотел помочь, только и всего.
— Ты, — только и говорит тот. — Парень с кирпичом.
Жан скромно кланяется. И никак не ожидает, что тот вцепится в его руку, оттаскивая в сторонку:
— Слушай, еще раз спасибо. И за тот раз, и за этот.
— Я… — начинает Жан, собираясь сказать, что ничего такого не сделал (не знает же этот человек, что на самом деле удачи Жана и правда хватит на небольшой дивизион), но его прерывают:
— Андре, — представляется незнакомец и протягивает ладонь для пожатия. По дороге почти роняет пакет, но Жан успевает подхватить его раньше, а потом еще и ответить на рукопожатие:
— Жан. Очень приятно.
— Ты не представляешь, насколько мне приятно, — бормочет тот задумчиво. А потом просит:
— Слушай… Не сочти меня за психа, но пожалуйста, не мог бы ты… вы…
— Ты, — милостиво одобряет Жан.
— Так вот… не мог бы ты сегодня со мной походить за покупками?
Тот смотрит на него так встревоженно, что Жану даже становится его жаль — понятно, что тот ждет отказа и того, что его и правда сочтут чокнутым. Но Жан, кажется, понимает, откуда вообще берется подобная просьба. Потому что это для остальных понятия везения-невезения мало что значат и уж точно не рисуются силой, способной управлять жизнями, а он знает, каково это.
— Хорошо, — улыбается он. — Хоть до дома провожу, если это спасёт тебя от очередного обрушения балкона.
Андре смотрит на него с такой надеждой, что Жану в кои-то веки приятно, что он настолько удачлив.
— Поверить не могу, — присвистывает Жан, восторженно глядя в собственный чек. — Меня обсчитали в магазине!
— Мне жаль, — начинает опасливо Андре, чувствуя собственную вину в произошедшем. С ним-то как раз сегодня ничего не случилось. Вообще ничего.
— Да ты что, — отмахивается Жан и глядит на него с восторгом, — меня в кои-то веки обсчитали не в мою пользу!
— Прости, — снова начинает Андре, но Жан смотрит на него, как на последнего идиота.
— Перестань извиняться, — требует тот. — Я так рад. Со мной такого никогда не случалось.
— Никогда?
— Ни-ког-да, — отчетливо чеканит тот и сияет так, что Андре действительно становится неловко. А вот разозлиться на везучую сволочь, которую никогда в жизни не обсчитывали в магазине, не выходит.
— Так что же, — спрашивает Андре осторожно, — тебе всегда везет?
И встречает на удивление грустный взгляд.
— Это не так-то здорово, как может казаться.
Страница 2 из 4
