Unbroken

— Он, видимо, успел наложить на себя подстраховочное заклинание, да и вы с Рабастаном подоспели вовремя. Тем не менее… Сегодня четверг, Белла. Если он придет в сознание… или хотя бы доживет… до конца недели — это будет самым настоящим чудом.

— До конца… недели?

— С такими травмами обычно не выживают. Чудо уже то, что вы вообще успели его донести, — Трэверс помолчал. — Мне жаль, Беллатрикс. Мне действительно жаль.

Беллатрикс машинально кивнула. Трэверс сказал, что ему жаль, но он хотя бы сказал это искренне. А сколько точно таких же, но насквозь лживых «мне жаль» придется услышать ей — да и не только ей — через несколько дней, когда… нет, не когда, а если…

— Спасибо, Джой. Спасибо, что сказал все, как есть. Можно… — Беллатрикс облизнула пересохшие губы, — можно, я останусь здесь? Не хочу никого видеть. Вообще никого.

— Да. Да, конечно. Если что-то потребуется — позови меня, я буду рядом.

Дверь тихо скрипнула. Беллатрикс закашлялась, потом сглотнула, пытаясь подавить комок в горле, опустилась на пыльные доски пола рядом с лежанкой мужа и сделала большой глоток из кружки.

Мерзавец Снейп как-то раз обмолвился, что в некоторых ментальных практиках большую роль играет самовнушение. Что же, посмотрим, сумеет ли она внушить себе, что кислятина в кружке — это неудавшийся эль, и надраться ею до беспамятства.

Родольфуса она не любила. Вообще. Ни единого дня в жизни. Помилуй Мерлин, как можно любить человека с настолько скверным характером и сомнительной репутацией, да к тому же старше тебя на восемь лет? Не говоря уже о том, что он едва-едва обращает на тебя внимание, да и то — только тогда, когда нос к носу с ним столкнешься. А выходить за него замуж — и вовсе, с точки зрения Беллатрикс, было чистой воды безумием.

Впрочем, ее мнения как раз никто и не спрашивал. Она не знала, что там напели отцу в уши мать и тетка Вальбурга, но факт оставался фактом — через два месяца после их знакомства объявили о помолвке, а еще через месяц они поженились; сплетни, которые тогда распространялись в их маленьком чистокровном кругу, заставляли юную Беллу Блэк краснеть до кончиков волос — ну, тогда-то она еще умела краснеть. Жених, напротив, был спокоен, как сытый фестрал: до свадьбы он сказал ей едва ли с дюжину слов, столько же — в день свадьбы; во вторую дюжину входило, помимо всего прочего, пожелание доброй ночи, после которого он удалился прочь от их спальни, оставив ошарашенную Беллатрикс в полном свадебном одеянии стоять на пороге. Так повторялось несколько недель; на второй или третий месяц брака Беллатрикс наконец-то набралась смелости и спросила мужа, что происходит.

Дело было за завтраком. Родольфус от неожиданности выплеснул горячий кофе себе на колени, вслух помянул Мерлина и некоторые его сексуальные связи, и уставился на жену:

— Вы о чем… А, все, понял, — он потер переносицу. — Видите ли, Беллатрикс, я так понимаю, что вам этот брак особой радости не приносит?

Она пожала плечами и вдруг кивнула — неожиданно даже для себя.

— Мне тоже, — резюмировал Родольфус. — Собственно, данная ситуация — это скорее неудачное стечение обстоятельств: мы с вашими матушкой и тетушкой немного не так друг друга поняли. Но некоторые приличия соблюсти надо — хотя бы для разнообразия, верно? Поэтому предлагаю сделку: вы лет так пять живете у меня в доме, потом я объявляю о том, что так и не удосужился сделать вас своей супругой не только на словах, но и на деле, после чего мы спокойно расходимся в разные стороны — неконсуммированный брак считается недействительным, так что вы сможете выйти хоть за драккла лысого, хоть за Люциуса Малфоя — разница невелика, просто у второго есть волосы. Пожалуй, пяти лет даже будет многовато — вас устроит двухлетнее проживание под этой крышей?

— Вполне, — Беллатрикс поерзала. — А как же ваша репутация?

— Я на нее плевал. Точно так же, как это делали мои отец, дед и прадед. Жить им это не мешало абсолютно.

Самым умным в тот момент было закончить разговор, а то и сделать вид, что его и вовсе не было. Но восемнадцатилетние девчонки не отличаются благоразумием, это Беллатрикс поняла немного позже; тогда же она выпалила с какой-то странной, ребяческой запальчивостью:

— А чем я не устраиваю вас?

Родольфус даже немного опешил, как ей показалось, но тут же взял себя в руки.

— Как вам сказать… Во-первых, я не страдаю педофилией. Во-вторых, вы лишь немногим старше моего брата, а возиться сразу с двумя подростками — это выше моих сил. Мне семи лет Хогвартса вполне хватило, не хотелось бы открывать здесь его филиал. Вас удовлетворит такое объяснение?

Объяснение удовлетворило ее более чем — как и договор. Которому, впрочем, не суждено было свершиться.

Они все-таки переспали. Через полтора года после свадьбы и за несколько месяцев до окончания срока.