Фандом: Гарри Поттер. О том, что было после операции «Семь Поттеров».
Добавить в моё избранное
30 мин, 2 сек 16027
И две недели после этого не разговаривали друг с другом; Родольфус вообще обходил ее десятой дорогой, даже есть предпочитал в другое время или у себя в кабинете, не говоря уже от том, чтобы спать в одной постели. Сама же Беллатрикс упивалась жалостью к себе — от того, что ей все же придется жить с этим… негодяем, терпеть его жутковатое (даже по ее меркам) чувство юмора, вечных магглов в казематах (вообще-то она была не против, но Родольфус достаточно часто забывал наложить заглушающее заклятие на дверь), опиум, огневиски… Надо отдать ей-тогдашней должное, жалела она себя немного и недолго. Плевал он на репутацию, значит? Она тоже плюнет, да так, что все захлебнутся!
И плевала, как только могла. Мимолетно и нежно улыбалась друзьям Ивэна или своим школьным приятелям, заливисто смеялась, флиртовала, кокетничала, как умела — спасибо матушке за науку, Беллатрикс никогда не думала, что ей это пригодится; на одном из приемов протанцевала с половиной юношей в зале, с некоторыми — по два-три раза подряд; как сказали бы прапрабабки — «вела себя крайне компрометирующе для замужней женщины»… пока, после очередного танца, не наткнулась на того самого мужа около одной из колонн.
— Развлекаешься? — равнодушно спросил он.
— О, да, — она надменно рассмеялась и обмахнулась веером. — Ревнуете, мистер Лестрейндж?
— С чего бы? Ты женщина взрослая, знаешь, что делаешь, — Родольфус опрокинул в себя фужер виски. — Развлекайся, как душе угодно, только сделай милость: не приноси мне бастарда в подоле, хорошо?
От пощечины его спасло только то, что они были у всех на виду. Вдобавок пропала всякая охота «развлекаться» и появилось твердое убеждение, что жить с этим человеком невозможно. Во всяком случае, кому-то, обладающему хоть каплей здравого смысла.
Но, видимо, она и впрямь была безумна уже тогда, потому, что у нее в конце концов получилось.
По собственным ощущениям, Беллатрикс проспала час-полтора. Однако когда она проснулась, снаружи не доносилось ни звука, а полоска света под дверью была не желтой, как от свечей, а мутновато-серой — стояло уже раннее утро. Свеча на табуретке погасла; кружка из-под зелья валялась рядом, на полу, чуть расплескав остатки содержимого. Беллатрикс прислушалась к себе: во рту ещё сохранялся кисловатый привкус, но обычных признаков похмелья не наблюдалось. Сеанс самовнушения не удался, мысленно хмыкнула она и перевела взгляд на мужа.
Родольфус тоже спал — нехорошим, дурманным сном, навеянном зельями. В зельях Беллатрикс не видела особой нужды — вряд ли человек с перебитым позвоночником может чувствовать хоть что-то, так что вполне способен заснуть сам, незачем пичкать его всякой мерзостью — но Трэверсу было виднее.
— С добрым утром, — по привычке произнесла она. — Хотя, какое оно, к дракклам, доброе.
Опомнись, он все равно тебя не слышит. Ты можешь со стенкой разговаривать с тем же успехом.
В Малфой-Мэноре было пустынно и тихо — на удивление; когда Беллатрикс выходила от мужа, внизу пробило девять — обычно в это время жизнь кипела ключом, но сейчас по пути к себе она не встретила ни одного человека, даже вездесущих егерей. В комнате, однако, ее ждал Рабастан — изрядно помятый, но хотя бы державшийся на ногах.
— Все так же, — бросила она в ответ на его немой вопрос; не надо быть легиллиментом, чтобы понять, о ком он сейчас думает. — Дети?
— Дома. Я сказал им, что Лорд в бешенстве — ну, это они и сами видели — так что лучше им пару дней побыть подальше отсюда.
Беллатрикс коротко кивнула. Все правильно, здесь им пока делать нечего.
— Про Руди не говорил?
— Только то, что он тяжело ранен, и к нему нельзя, — Рабастан запустил пальцы в спутанную шевелюру. — Белла… Трэверс сказал, что он умрет.
— Когда-нибудь — точно.
— Не «когда-нибудь», а не сегодня-завтра.
Беллатрикс чуть стиснула кулаки. Родольфус растил брата с шести лет, с тех самых пор, как умерли их родители. Сказать ему правду, все то, что она услышала вчера от Трэверса?
Нет, даже она не настолько бездушное чудовище.
— Ты же знаешь Джоя — он всегда готовится к самому худшему. Колдомедик, что с него взять, — она села рядом с деверем. — Ты выглядишь немногим лучше своего брата. Тебе надо привести себя в порядок и поесть, а еще лучше — поспать. Ты ведь всю ночь не спал?
— И сейчас не могу.
— Сонное зелье на полке.
Рабастан угрюмо покосился на нее:
— В десять Уоррингтон придет с отчетами по разведке. Кто-то должен его принять, раз Руди… не может.
— Я и приму.
— Ты не знаешь всей нашей системы поиска данных…
— Какой? — Беллатрикс выдавила смешок. — Шлюхи — лучшие сборщики информации, а пьяницы — лучшие ее источники?
Рабастан слегка покраснел:
— Откуда ты…
— Братец твой просветил, кто же еще. Иди, иди. Я все сделаю.
И плевала, как только могла. Мимолетно и нежно улыбалась друзьям Ивэна или своим школьным приятелям, заливисто смеялась, флиртовала, кокетничала, как умела — спасибо матушке за науку, Беллатрикс никогда не думала, что ей это пригодится; на одном из приемов протанцевала с половиной юношей в зале, с некоторыми — по два-три раза подряд; как сказали бы прапрабабки — «вела себя крайне компрометирующе для замужней женщины»… пока, после очередного танца, не наткнулась на того самого мужа около одной из колонн.
— Развлекаешься? — равнодушно спросил он.
— О, да, — она надменно рассмеялась и обмахнулась веером. — Ревнуете, мистер Лестрейндж?
— С чего бы? Ты женщина взрослая, знаешь, что делаешь, — Родольфус опрокинул в себя фужер виски. — Развлекайся, как душе угодно, только сделай милость: не приноси мне бастарда в подоле, хорошо?
От пощечины его спасло только то, что они были у всех на виду. Вдобавок пропала всякая охота «развлекаться» и появилось твердое убеждение, что жить с этим человеком невозможно. Во всяком случае, кому-то, обладающему хоть каплей здравого смысла.
Но, видимо, она и впрямь была безумна уже тогда, потому, что у нее в конце концов получилось.
По собственным ощущениям, Беллатрикс проспала час-полтора. Однако когда она проснулась, снаружи не доносилось ни звука, а полоска света под дверью была не желтой, как от свечей, а мутновато-серой — стояло уже раннее утро. Свеча на табуретке погасла; кружка из-под зелья валялась рядом, на полу, чуть расплескав остатки содержимого. Беллатрикс прислушалась к себе: во рту ещё сохранялся кисловатый привкус, но обычных признаков похмелья не наблюдалось. Сеанс самовнушения не удался, мысленно хмыкнула она и перевела взгляд на мужа.
Родольфус тоже спал — нехорошим, дурманным сном, навеянном зельями. В зельях Беллатрикс не видела особой нужды — вряд ли человек с перебитым позвоночником может чувствовать хоть что-то, так что вполне способен заснуть сам, незачем пичкать его всякой мерзостью — но Трэверсу было виднее.
— С добрым утром, — по привычке произнесла она. — Хотя, какое оно, к дракклам, доброе.
Опомнись, он все равно тебя не слышит. Ты можешь со стенкой разговаривать с тем же успехом.
В Малфой-Мэноре было пустынно и тихо — на удивление; когда Беллатрикс выходила от мужа, внизу пробило девять — обычно в это время жизнь кипела ключом, но сейчас по пути к себе она не встретила ни одного человека, даже вездесущих егерей. В комнате, однако, ее ждал Рабастан — изрядно помятый, но хотя бы державшийся на ногах.
— Все так же, — бросила она в ответ на его немой вопрос; не надо быть легиллиментом, чтобы понять, о ком он сейчас думает. — Дети?
— Дома. Я сказал им, что Лорд в бешенстве — ну, это они и сами видели — так что лучше им пару дней побыть подальше отсюда.
Беллатрикс коротко кивнула. Все правильно, здесь им пока делать нечего.
— Про Руди не говорил?
— Только то, что он тяжело ранен, и к нему нельзя, — Рабастан запустил пальцы в спутанную шевелюру. — Белла… Трэверс сказал, что он умрет.
— Когда-нибудь — точно.
— Не «когда-нибудь», а не сегодня-завтра.
Беллатрикс чуть стиснула кулаки. Родольфус растил брата с шести лет, с тех самых пор, как умерли их родители. Сказать ему правду, все то, что она услышала вчера от Трэверса?
Нет, даже она не настолько бездушное чудовище.
— Ты же знаешь Джоя — он всегда готовится к самому худшему. Колдомедик, что с него взять, — она села рядом с деверем. — Ты выглядишь немногим лучше своего брата. Тебе надо привести себя в порядок и поесть, а еще лучше — поспать. Ты ведь всю ночь не спал?
— И сейчас не могу.
— Сонное зелье на полке.
Рабастан угрюмо покосился на нее:
— В десять Уоррингтон придет с отчетами по разведке. Кто-то должен его принять, раз Руди… не может.
— Я и приму.
— Ты не знаешь всей нашей системы поиска данных…
— Какой? — Беллатрикс выдавила смешок. — Шлюхи — лучшие сборщики информации, а пьяницы — лучшие ее источники?
Рабастан слегка покраснел:
— Откуда ты…
— Братец твой просветил, кто же еще. Иди, иди. Я все сделаю.
Страница 3 из 9
