Фандом: Гарри Поттер. О том, что было после операции «Семь Поттеров».
Добавить в моё избранное
30 мин, 2 сек 16032
Левой рукой она сжала неподвижные холодные пальцы, лежавшие на грязном матрасе, правой же нашарила палочку во внутреннем кармане мантии.
— Нет.
— Что?
— Я сказала — нет, — четко повторила Беллатрикс. — Я делила с этим человеком дом, Азкабан и постель. Я воевала бок о бок с ним с восемнадцати лет. Я родила ему детей. Если он и умрет, то только в бою или своей смертью… милорд.
Повисшую тишину можно было, казалось, резать ножом — такой плотной и давящей она была. Беллатрикс тяжело дышала; по спине бежали капельки пота, на лбу почти ощутимо выступила испарина, пальцы Родольфуса обжигали ее ладонь. Что же она делает, Мерлин милосердный?
— Белла, — голос Темного Лорда звучал теперь откровенно угрожающе. — Ты же умная женщина и прекрасно понимаешь, что я все равно это сделаю, с твоего позволения… или без него, что вероятнее.
Беллатрикс крепче стиснула руку мужа:
— Тогда, боюсь, у вас будет двое мертвых Лестрейнджей вместо одного.
Темный Лорд еще несколько мгновений сверлил ее взглядом, а потом… опустил палочку и поднял с пола недопитый виски.
— Ты пьяна, Белла, — сухо сказал он. — В тебе говорят алкоголь и… любовь?
— Скорее алкоголь, милорд. Любовь… между мной и Дольфом ее никогда не было, и вы об этом знаете.
— Лжешь. Лжешь мне и себе, — Темный Лорд сцепил руки в замок. — Мы вернемся к этому… чуть позже, когда истечет срок, поставленный Трэверсом. Пока же я хочу, чтобы ты шла к себе и больше не пила; алкоголь выталкивает наружу твои слабости, а я этого не люблю.
Позади послышались несколько шелестящих шагов и хлопнула дверь; где-то в коридоре заворочался раненый, потревоженный шумом. Беллатрикс устало ткнулась лбом в край замурзанного одеяла.
— В этот раз мне удалось тебя отбить, — буркнула она. — И только попробуй теперь меня подвести.
— Белла, пойми, он просто не так выразился…
— А по-моему, очень даже так, — Беллатрикс с досадой покосилась на сестру и чуть ослабила шнуровку у платья. Духота с самого утра стояла страшная, не спасали даже распахнутые настежь окна — будет гроза, не днем, так ночью. — Твой супруг не хочет видеть кого-либо из нас в своем доме, и приложит все усилия, чтобы нас здесь не было.
— Белла…
— Белла! — в комнату ураганом, сшибая все на своем пути, влетел Рабастан и, оттолкнув Нарциссу, залпом выпил половину кувшина с водой. — Ни за что не догадаешься, кого из Ордена сейчас наши ребята поймали!
Беллатрикс вскочила.
— Кого?!
— Мудоглаза! Грюма собственной персоной!
Вниз, в допросную, Беллатрикс не бежала — летела. Рабастан еле поспевал за ней, поясняя на ходу:
— Навернулся с метлы позавчера, но тоже подстраховаться успел, да и невысоко было… Заполз к какой-то вдовушке, а тут наши… Двоих уложил, сука, но взяли-таки его…
— Поль здесь? — перебила его Беллатрикс. — Позови его. Он имеет право посмотреть…
— … как отправляют на тот свет убийцу его отца и плюнуть ему в лицо, — закончил Рабастан. — Поля нет. Он уже неделю во Франции по каким-то своим делам.
Жаль. Насколько Беллатрикс было известно, мальчик мечтал об этом с тех пор, как узнал о том, кто именно приложил руку к смерти Ивэна.
— Ничего, через думосбор покажем, — она остановилась у двери, окованной железом, и перевела дыхание. — Готов?
— Разумеется, моя госпожа.
Этот сон часто снился Беллатрикс в Азкабане, в редкие минуты отсутствия дементоров, и потом, после побега: Аластор Грюм, обнаженный, лишенный глаза и ноги, висящий на самой простой маггловской дыбе. В жаровне у стены весело плясал огонь, рядом были разложены щипцы, ножи, иглы для клеймения и несколько видов плетей — Уолден, справедливо полагавший, что один Круциатус — это слишком скучно, обо всем позаботился заранее. Увидев вошедших, Грюм — одноногий и одноглазый, испещренный шрамами старик, ничего более — харкнул и сплюнул на пол:
— Явились, не запылились! А где третий-то? Не видать! Подох, никак?
— Рудольф болен, я за него, — парировала Беллатрикс, присаживаясь на край колченогого табурета. — Увы, я не очень хороший легиллимент, так что придется пока оставить вам, Аластор, язык — он понадобится для признаний.
— Каких еще признаний?
— О, я думаю вам есть, в чем признаваться, — Беллатрикс дернула себя за черный локон. — Скажем, в том, кто надоумил вашу шайку использовать подставных Поттеров. Или в том, где сейчас находится ваше логово…
— Не на того напала, Волдемортова шлюха!
Да что же вы все меня к нему в постель укладываете!
Беллатрикс усилием воли подавила бешеное желание прибить старого ублюдка на месте — давнее желание, еще с доазкабанских времен. Спокойно, Триш, спокойно. Вдох и выдох. Тебе нужна от него информация; если будешь продолжать в том же духе, то он загнется, не успев и слова сказать.
— Нет.
— Что?
— Я сказала — нет, — четко повторила Беллатрикс. — Я делила с этим человеком дом, Азкабан и постель. Я воевала бок о бок с ним с восемнадцати лет. Я родила ему детей. Если он и умрет, то только в бою или своей смертью… милорд.
Повисшую тишину можно было, казалось, резать ножом — такой плотной и давящей она была. Беллатрикс тяжело дышала; по спине бежали капельки пота, на лбу почти ощутимо выступила испарина, пальцы Родольфуса обжигали ее ладонь. Что же она делает, Мерлин милосердный?
— Белла, — голос Темного Лорда звучал теперь откровенно угрожающе. — Ты же умная женщина и прекрасно понимаешь, что я все равно это сделаю, с твоего позволения… или без него, что вероятнее.
Беллатрикс крепче стиснула руку мужа:
— Тогда, боюсь, у вас будет двое мертвых Лестрейнджей вместо одного.
Темный Лорд еще несколько мгновений сверлил ее взглядом, а потом… опустил палочку и поднял с пола недопитый виски.
— Ты пьяна, Белла, — сухо сказал он. — В тебе говорят алкоголь и… любовь?
— Скорее алкоголь, милорд. Любовь… между мной и Дольфом ее никогда не было, и вы об этом знаете.
— Лжешь. Лжешь мне и себе, — Темный Лорд сцепил руки в замок. — Мы вернемся к этому… чуть позже, когда истечет срок, поставленный Трэверсом. Пока же я хочу, чтобы ты шла к себе и больше не пила; алкоголь выталкивает наружу твои слабости, а я этого не люблю.
Позади послышались несколько шелестящих шагов и хлопнула дверь; где-то в коридоре заворочался раненый, потревоженный шумом. Беллатрикс устало ткнулась лбом в край замурзанного одеяла.
— В этот раз мне удалось тебя отбить, — буркнула она. — И только попробуй теперь меня подвести.
— Белла, пойми, он просто не так выразился…
— А по-моему, очень даже так, — Беллатрикс с досадой покосилась на сестру и чуть ослабила шнуровку у платья. Духота с самого утра стояла страшная, не спасали даже распахнутые настежь окна — будет гроза, не днем, так ночью. — Твой супруг не хочет видеть кого-либо из нас в своем доме, и приложит все усилия, чтобы нас здесь не было.
— Белла…
— Белла! — в комнату ураганом, сшибая все на своем пути, влетел Рабастан и, оттолкнув Нарциссу, залпом выпил половину кувшина с водой. — Ни за что не догадаешься, кого из Ордена сейчас наши ребята поймали!
Беллатрикс вскочила.
— Кого?!
— Мудоглаза! Грюма собственной персоной!
Вниз, в допросную, Беллатрикс не бежала — летела. Рабастан еле поспевал за ней, поясняя на ходу:
— Навернулся с метлы позавчера, но тоже подстраховаться успел, да и невысоко было… Заполз к какой-то вдовушке, а тут наши… Двоих уложил, сука, но взяли-таки его…
— Поль здесь? — перебила его Беллатрикс. — Позови его. Он имеет право посмотреть…
— … как отправляют на тот свет убийцу его отца и плюнуть ему в лицо, — закончил Рабастан. — Поля нет. Он уже неделю во Франции по каким-то своим делам.
Жаль. Насколько Беллатрикс было известно, мальчик мечтал об этом с тех пор, как узнал о том, кто именно приложил руку к смерти Ивэна.
— Ничего, через думосбор покажем, — она остановилась у двери, окованной железом, и перевела дыхание. — Готов?
— Разумеется, моя госпожа.
Этот сон часто снился Беллатрикс в Азкабане, в редкие минуты отсутствия дементоров, и потом, после побега: Аластор Грюм, обнаженный, лишенный глаза и ноги, висящий на самой простой маггловской дыбе. В жаровне у стены весело плясал огонь, рядом были разложены щипцы, ножи, иглы для клеймения и несколько видов плетей — Уолден, справедливо полагавший, что один Круциатус — это слишком скучно, обо всем позаботился заранее. Увидев вошедших, Грюм — одноногий и одноглазый, испещренный шрамами старик, ничего более — харкнул и сплюнул на пол:
— Явились, не запылились! А где третий-то? Не видать! Подох, никак?
— Рудольф болен, я за него, — парировала Беллатрикс, присаживаясь на край колченогого табурета. — Увы, я не очень хороший легиллимент, так что придется пока оставить вам, Аластор, язык — он понадобится для признаний.
— Каких еще признаний?
— О, я думаю вам есть, в чем признаваться, — Беллатрикс дернула себя за черный локон. — Скажем, в том, кто надоумил вашу шайку использовать подставных Поттеров. Или в том, где сейчас находится ваше логово…
— Не на того напала, Волдемортова шлюха!
Да что же вы все меня к нему в постель укладываете!
Беллатрикс усилием воли подавила бешеное желание прибить старого ублюдка на месте — давнее желание, еще с доазкабанских времен. Спокойно, Триш, спокойно. Вдох и выдох. Тебе нужна от него информация; если будешь продолжать в том же духе, то он загнется, не успев и слова сказать.
Страница 7 из 9
