Ледышка для оборотня, или 101 способ ублажить старшего мужа

Но мы с ним уже достаточно возбуждены, я отрываю пуговицу и резко разрываю слабую ткан, выдергиваю лоскуты испорченного костюма. Жаль, конечно, он был ему очень к лицу. Но я куплю ему новый — еще лучше этого. Теперь он тоже обнажен, я внимательно изучаю его тело. Тонкая мягкая кожа, изящные запястья, слишком тонок в кости для мужчины, но мне это нравится. Ноги его раздвинуты и мне нестерпимо хочется почувствовать, каков он изнутри. Девственник. Кажется, таких у меня еще не было. Для начала вытаскиваю из-под матраца специальную мазь. Она вообще-то не для этого, а для залечивания ран, но не жжется (проверено), а стало быть вполне подойдет. Обмакнув в баночку пальцы, нащупываю узкий вход и, преодолевая сопротивление, ввожу сразу два пальца. Анджей выгибается в спине и хрипло стонет сквозь стиснутые зубы. Да, поторопился. Не учел, что он по размерам меньше меня. Но ничего, сейчас он адаптируется.

— Расслабь мышцы… — легко целую его в висок.

Чувствую, что он старается выполнить мой совет, начинаю тихонько раздвигать гибкие стенки ануса, чуть растягивая само отверстие. Он мечется по кровати, комкая зажатое в руках одеяло, снова сжимается, но я добавляю еще один палец.

— Потерпи, я большой. Так надо.

Младший дышит со всхлипами, мне и хотелось бы остановиться, но я уже не могу больше сдерживать себя, потому вынимаю пальцы и тут же без паузы вхожу в него. Он кричит, в уголках глаз слезы. Наверное, я вошел слишком рано. Нужно подождать, и я замираю. Чувствую, что он снова старается расслабиться. Почти успокаивается. Для меня это становится сигналом к продолжению, и я начинаю двигаться, все еще не проникая в него на всю возможную глубину. Нет, секс с девственниками — это вовсе не здорово. Он снова слишком напряжен, мне самому становится не комфортно, что-то нужно с этим делать, иначе мы оба будем травмированы. Я отвешиваю ему легкую пощечину.

— Немедленно расслабь мышцы!

Он испуганно открывает глаза и сдерживаемые слезы уже открыто стекают по его щекам. Черт! Только этого мне не хватало!

— Прекрати!

Он замирает и снова закрывает глаза.

— Вот, так лучше, — я со всей возможной нежностью губами собираю с лица его слезы. Еще раз нежно целую. Я не хочу, чтобы он считал угрозой мои слова.

— Сейчас я буду двигаться, не зажимайся, чтобы не было больнее.

— Я знаю, — чуть слышно шепчет он.

Я снова начинаю двигаться, постепенно проникая все глубже. Анджей дрожит, и с трудом сдерживает стоны. А вот я уже сдержать что-либо просто не в состоянии. Я беру его так, как мне бы хотелось — страстно и яростно, он начинает стонать, и я, кажется, тоже. Его тело очень гибкое, его движения возбуждают меня еще сильнее, и очень скоро я достигаю пика удовольствия, чувствуя, как мощная волна удовольствия сотрясает мое тело. На то, чтобы прийти в себя даю себе не больше минуты. Мой Анджей, я должен убедиться, что с ним все хорошо. Нежно глажу его лицо, чуть влажное от остатков слез. Он весь дрожит.

— Ты замерз? Укрыть?

Я очень стараюсь хоть как-то показать ему, как он мне дорог. Но он молчит, лежит на постели, словно неживая механическая игрушка.

— Анджей? — тихонько зову я, целуя его веки. Я очень хочу, чтобы он открыл глаза, но он упрямо не делает этого. Укрывая одеялом, незаметно мазнул пальцами по ягодицам. Глянул — крови нет. Все просто отлично. Можно сказать, что для его первого раза мы оба справились просто отлично. И мне кажется, что все же временами ему было приятно.

— Постарайся заснуть, — тихо шепчу ему, и обняв своего Младшего, засыпаю сам. Кажется, засыпаю с совершенно глупой улыбкой на лице.

Что такое «вдребезги»…

Наконец, это закончилось… Вот и все, что я сейчас чувствовал.

Мартин уже заснул, но я все еще опасался даже пошевелиться. Вдруг он проснется и захочет продолжить. Конечно, сам процесс я теоретически знал. Вот только практика… Как выяснилось, теория была окрашена в слишком розовые тона. Все, что я ощущал — это боль. Как наивно было думать, что смогу защититься. Я мог шевелиться лишь настолько, насколько он мне позволял. Попытки оттолкнуть оборотень вообще не заметил. Он разорвал плотную костюмную ткань одним движением руки. Разве с такой силой можно справиться? Было больно и горько.

После пощечины, мой страх и смущение несколько отступили, я вспомнил рекомендации из учебной литературы и очень старался им следовать. Вот только не уверен, что хоть что-нибудь получалось. Впрочем, имитировать стоны не пришлось. Они и так выходили просто отменно. И кому, какая разница, что от боли.

Но он… ударил меня. Почти, как Марай. После этого чувство, что все это — обыкновенное насилие, уже не оставляло меня. Мой мир разлетелся на сотни осколков, и я уже сам не знал, что же делать?

Я подчинился воле императора, и оказался просто игрушкой для сильных мира сего. Теперь я — Младший муж, но не испытываю ни радости, ни гордости по этому поводу.