Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10450
Это явно была какая-то ритуальная фраза, но я не знал, как на нее правильно ответить. Потому просто согласился:
— Да, теперь у нас общий очаг, — кажется, почти угадал, потому что Мартин широко распахнул передо мной, как оказалось, совсем не запертые двери. Замка я, кстати, не приметил даже когда вошел. Дом внутри мне понравился. Он был насквозь пропитан запахом смолы, трав и меда. И цвет гладко ошкуренных бревен внутри тоже был каким-то удивительно светлым, почти медовым.
— Мартин! — радостно кинулась ему на встречу женщина лет пятидесяти. — Вы уже вернулись! Был ли удачен ваш поход?
Она с такой тревогой ожидала ответа, что мне стало неуютно и захотелось поторопить Старшего.
— Конечно, Марика, — улыбнулся он. — Все живы, а я вот — с Младшим супругом. Познакомься — это Анджей. Теперь будет со мной все время.
Он был так горд, представляя меня, что мне стало горько и неуютно оттого, что я, по сути, являюсь довольно сомнительным подарком. Можно даже сказать, что с двойным дном, опасным сюрпризом. Кто знает, когда и каких действий потребует от меня Император. А то, что рано или поздно это произойдет, не было никаких сомнений. Лучше всего и правильнее было бы во всем признаться ему, но страх … страх потерять все это приключение, так чудесно похожее на волшебный сон, сковывал меня. Марика ласково улыбнулась, сверкнув удивительно ровными и белыми зубами.
— Какой хорошенький и совсем молоденький. Я вижу, что он ужасно устал. Как же ты так его не берег, Мартин?
Она ухватила меня под локоть и увлекла в соседнее помещение, а оттуда по узкому коридорчику к еще одной двери, распахнув которую, мы оказались в небольшой комнатке с узким окном-бойницей под самым потолком. В центре стояла круглая бадья с высокими бортами, наполненная теплой ароматной водой с плавающими почти у края хлопьями пены.
— Раздевайся, дорогой, полежи пока в водичке, травки в ней заваренные хорошо расслабляют. А я пока подберу тебе что-нибудь на смену подходящего размера. Думаю, средний парнишка у Томы с тобой почти одного росточка будет.
Раздеваться при незнакомой женщине показалось мне верхом невоспитанности, и я смущенно замялся.
— Не стесняйся, — прозорливо упрекнула она, — я местная знахарка. Считай, почти треть от этого поселения в родах приняла, да еще стольких же по выселкам. Человечье тело, что женское, что мужское — до последнего кусочка знаю. Но уж ладно, молодой ты совсем, ты раздевайся, я отвернусь.
Она сдержала свое слово, а я постарался побыстрее нырнуть в воду. Марика ничуть не стесняясь вида моего нижнего белья, споро собрала вещи. Потом ее острый оценивающий взгляд мельком скользнул по мне, и она удалилась. Странная женщина. Кто она Мартину? Не мать — они не похожи, не сестра — слишком большая разница в возрасте… Но в его доме она ждала его возвращения и даже приготовила горячую воду. Интересно, откуда она могла знать, что мы скоро будем?
Я почти заснул в теплой приятно пахнущей ванне, когда дверь приоткрылась, и в комнатку вошел Мартин.
— Анджей, может, мне присоединиться к тебе? — улыбнулся он, но я лишь обреченно вздохнул.
— Ладно, ладно! Это просто шутка. Я тоже устал, так что сегодня будем только спать. Скажи… — он прервался, словно подбирая слова. — Марика сказала, что с тобой не все хорошо.
Я недоуменно пожал плечами.
— В чем нехорошо?
— Она лекарка, Анджей. Очень талантливая. Потомственная. Ее способности позволяют читать человека, словно исписанный лист бумаги, по одному внешнему виду определяя еще только подступающую болезнь.
— Она сказала, что я чем-то болен? — насторожился я.
— Не так. Она сказала, что ты совсем закрыт, словно бутон цветка. Что есть шанс помочь, но нужно очень много времени и сил, а у меня его нет.
— Ничего не понимаю…
Мартин присел на край тяжелой бадьи и ласково погладил меня по голове.
— Анджей, скажи, тебе неприятны мои прикосновения?
Я сжался от страха, ощущая, что мир, в который я совсем было поверил, тает словно льдинки в руках. Мартин горько усмехнулся, заметив, что я прячу взгляд.
— Понятно, — сказал он с непонятной горечью, которая больно отозвалась во мне. Он встал, собираясь уходить, но я, не думая ни о чем — ни о том, что я мокрый и мыльный, ни о том, что сейчас на мне нет ни лоскута одежды — обнял его сзади за плечи.
— Нет, все не так! Ты мне очень нравишься, правда. Раньше все было просто ужасно. Чужие прикосновения вызывали отвращение, а ты — не вызываешь. Я не хочу тебя потерять! Мартин, пожалуйста! Я буду очень стараться! — почти прокричал я.
Он повернулся и обнял меня сам, поглаживая по мокрым волосам.
— Нам с тобой вместе нужно будет очень постараться. И ты меня прости, я не понял сразу, пока Марика не объяснила. Она говорит, что это не болезнь и все можно поправить.
— Да, теперь у нас общий очаг, — кажется, почти угадал, потому что Мартин широко распахнул передо мной, как оказалось, совсем не запертые двери. Замка я, кстати, не приметил даже когда вошел. Дом внутри мне понравился. Он был насквозь пропитан запахом смолы, трав и меда. И цвет гладко ошкуренных бревен внутри тоже был каким-то удивительно светлым, почти медовым.
— Мартин! — радостно кинулась ему на встречу женщина лет пятидесяти. — Вы уже вернулись! Был ли удачен ваш поход?
Она с такой тревогой ожидала ответа, что мне стало неуютно и захотелось поторопить Старшего.
— Конечно, Марика, — улыбнулся он. — Все живы, а я вот — с Младшим супругом. Познакомься — это Анджей. Теперь будет со мной все время.
Он был так горд, представляя меня, что мне стало горько и неуютно оттого, что я, по сути, являюсь довольно сомнительным подарком. Можно даже сказать, что с двойным дном, опасным сюрпризом. Кто знает, когда и каких действий потребует от меня Император. А то, что рано или поздно это произойдет, не было никаких сомнений. Лучше всего и правильнее было бы во всем признаться ему, но страх … страх потерять все это приключение, так чудесно похожее на волшебный сон, сковывал меня. Марика ласково улыбнулась, сверкнув удивительно ровными и белыми зубами.
— Какой хорошенький и совсем молоденький. Я вижу, что он ужасно устал. Как же ты так его не берег, Мартин?
Она ухватила меня под локоть и увлекла в соседнее помещение, а оттуда по узкому коридорчику к еще одной двери, распахнув которую, мы оказались в небольшой комнатке с узким окном-бойницей под самым потолком. В центре стояла круглая бадья с высокими бортами, наполненная теплой ароматной водой с плавающими почти у края хлопьями пены.
— Раздевайся, дорогой, полежи пока в водичке, травки в ней заваренные хорошо расслабляют. А я пока подберу тебе что-нибудь на смену подходящего размера. Думаю, средний парнишка у Томы с тобой почти одного росточка будет.
Раздеваться при незнакомой женщине показалось мне верхом невоспитанности, и я смущенно замялся.
— Не стесняйся, — прозорливо упрекнула она, — я местная знахарка. Считай, почти треть от этого поселения в родах приняла, да еще стольких же по выселкам. Человечье тело, что женское, что мужское — до последнего кусочка знаю. Но уж ладно, молодой ты совсем, ты раздевайся, я отвернусь.
Она сдержала свое слово, а я постарался побыстрее нырнуть в воду. Марика ничуть не стесняясь вида моего нижнего белья, споро собрала вещи. Потом ее острый оценивающий взгляд мельком скользнул по мне, и она удалилась. Странная женщина. Кто она Мартину? Не мать — они не похожи, не сестра — слишком большая разница в возрасте… Но в его доме она ждала его возвращения и даже приготовила горячую воду. Интересно, откуда она могла знать, что мы скоро будем?
Я почти заснул в теплой приятно пахнущей ванне, когда дверь приоткрылась, и в комнатку вошел Мартин.
— Анджей, может, мне присоединиться к тебе? — улыбнулся он, но я лишь обреченно вздохнул.
— Ладно, ладно! Это просто шутка. Я тоже устал, так что сегодня будем только спать. Скажи… — он прервался, словно подбирая слова. — Марика сказала, что с тобой не все хорошо.
Я недоуменно пожал плечами.
— В чем нехорошо?
— Она лекарка, Анджей. Очень талантливая. Потомственная. Ее способности позволяют читать человека, словно исписанный лист бумаги, по одному внешнему виду определяя еще только подступающую болезнь.
— Она сказала, что я чем-то болен? — насторожился я.
— Не так. Она сказала, что ты совсем закрыт, словно бутон цветка. Что есть шанс помочь, но нужно очень много времени и сил, а у меня его нет.
— Ничего не понимаю…
Мартин присел на край тяжелой бадьи и ласково погладил меня по голове.
— Анджей, скажи, тебе неприятны мои прикосновения?
Я сжался от страха, ощущая, что мир, в который я совсем было поверил, тает словно льдинки в руках. Мартин горько усмехнулся, заметив, что я прячу взгляд.
— Понятно, — сказал он с непонятной горечью, которая больно отозвалась во мне. Он встал, собираясь уходить, но я, не думая ни о чем — ни о том, что я мокрый и мыльный, ни о том, что сейчас на мне нет ни лоскута одежды — обнял его сзади за плечи.
— Нет, все не так! Ты мне очень нравишься, правда. Раньше все было просто ужасно. Чужие прикосновения вызывали отвращение, а ты — не вызываешь. Я не хочу тебя потерять! Мартин, пожалуйста! Я буду очень стараться! — почти прокричал я.
Он повернулся и обнял меня сам, поглаживая по мокрым волосам.
— Нам с тобой вместе нужно будет очень постараться. И ты меня прости, я не понял сразу, пока Марика не объяснила. Она говорит, что это не болезнь и все можно поправить.
Страница 31 из 125
