Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10452
— Это еще кто тебе сказал? — нахмурился Ральф.
— Марика, а она, ты знаешь, не ошибается. Да и сам Анджей рассказал, что случилось.
Друг сел рядом и обнял меня за плечи.
— Да, а вот это уже серьезная проблема. Тебе же его самое позднее через 3 месяца ведунам представлять, чтобы обряд был завершенным. А без обоюдного удовлетворения партнеров вам ничего не светит. Брак просто не признают свершенным. Я даже не могу представить себе последствия, если мы вернем Императору уже, как он выражался то? А, «пользованного» племянника с формулировкой — «профнепригодность»,
— Я не хочу его возвращать, Ральф, — твердо сказал я. — Понимаешь, он вызывает во мне не только желание обладать, но и желание защищать.
— Ну, ты особо-то не утруждайся! — воскликнул мой начальник безопасности, — насколько я успел заметить, он совсем не беззащитная и невинная овечка. Волков рубил, не задумываясь, в кровище весь перемазался, и при этом его даже не стошнило. Тебе это ни о чем не говорит?
— Да знаю я! И то, что он впервые убил в девять лет — тоже знаю.
— Во сколько? — друг удивленно присвистнул. — «Хороший» мальчик. Впрочем, ничего иного от человека с примесью крови самого Императора я и не ожидал. Слушай, может, мне пока к вам в спальню пару оборотней незаметно приставить? А то ты только расслабишься, а тут этот монстр малолетний…
Я фыркнул, представив себе такую картину:
— Ага, в качестве держателей под факелы. Только выбери немых, чтобы советами не замучили.
Ральф развел руками:
— Ну, извини, повелитель, нет у нас настолько ущербных оборотней. Придется тебе, наверное, его перед сном привязывать…
Его шутки меня немного расслабили, и теперь реальность уже не воспринималась в слишком мрачных тонах. Да, есть проблемы и не маленькие, но это вовсе не конец жизни — буду бороться. За себя, за Анджея, за мир между нами и людьми и за банальное выживание.
— Мартин, что Марика то говорит? Шанс на слияние у вас есть?
— Говорит, есть. Только мне советует быть очень осторожным, а я не знаю, как еще осторожнее? Как?! Я ведь и так старался…
— Не вздыхай, вот у нее и спроси, что она считает осторожным, а что нет. А, если подробнее, чего он испугался то так? Может, еще раз напугать — все на круги своя и вернется.
— Я тебе напугаю! Тоже — целитель нашелся! Изнасиловать его пытались, а он, защищаясь, взрослого мужика случайно зарезал.
— Да… дела…
Мы сидели рядышком, ощущая тепло друг друга, и впервые я понял, насколько мне повезло с другом. Он не учил меня жить, не осуждал моих ошибок — просто всегда был рядом именно тогда, когда я в нем очень нуждался. Мне захотелось выразить ему как-то свою признательность, но слова казались пустыми и не способными передать чувства, тогда я наклонился и просто поцеловал его в губы, не чувственно, не глубоким, но нежным поцелуем. Ведь когда-то мы с ним были любовниками, и я был уверен, что Ральф правильно меня поймет…
— Ну и ну! И кто бы мог подумать, что отважный предводитель оборотней так испугается собственного Младшего мужа, что в первые же дни свадьбы побежит в объятия другого?!
Я буквально отпрыгнул от Ральфа. В дверях комнаты, уперев твердые кулачки в бока, стояла возмущенная Марика. А за ее плечом… я увидел Анджея. Он удивленно смотрел на нас с Ральфом, а потом, ничего не говоря, резко повернулся и выбежал из дома.
Что же я натворил?! И что он мог подумать?!
— Я сейчас!
Невежливо оттолкнув с дороги Марику, вылетел на улицу. Анджея уже не было видно, а человеческий нос не мог четко уловить его запах. У крыльца цвела дурнина и ее сладкий аромат перебивал всю палитру обоняния. Не размышляя, я перекинулся, опустил к самой земле чувствительный нос и тут же уловил слабый след. Его тонкая нить вела на север. Что ж, мне нужно поторопиться, там река с довольно обрывистым берегом. Боюсь, что Анджей слишком расстроен, чтобы его это остановило. Судя по длине шагов, он бежал. Но разве человек может сравниться со скоростью и ловкостью зверя? Уже через три минуты я слышал впереди прерывистое дыхание бегущего Анджея и… всхлипы?! Он, что — плачет?! Сам я уже давно не помнил, как это делается, и с трудом выносил чьи-либо слезы. Вот только утешать нервного подростка мне не хватает. Но ухо уловило и еще один тревожный звук — шум быстрой и коварной реки, собравшей уже немалую жатву из неосторожных купальщиков. Я ускорился.
На обрывистый берег мы вылетели с разницей в несколько ударов сердца. Анджей все же успел заметить обрыв и остановился на самой его грани. Он стоял спиной ко мне, но я знал, что он меня видел. Оставаясь зверем, я получал преимущество в скорости реакции и ловкости и, реши Анджей сглупить, имел гораздо больший шанс успеть остановить его. Но в этой ипостаси я не мог с ним разговаривать. Все же важно не просто остановить, но убедить, что он не прав.
— Марика, а она, ты знаешь, не ошибается. Да и сам Анджей рассказал, что случилось.
Друг сел рядом и обнял меня за плечи.
— Да, а вот это уже серьезная проблема. Тебе же его самое позднее через 3 месяца ведунам представлять, чтобы обряд был завершенным. А без обоюдного удовлетворения партнеров вам ничего не светит. Брак просто не признают свершенным. Я даже не могу представить себе последствия, если мы вернем Императору уже, как он выражался то? А, «пользованного» племянника с формулировкой — «профнепригодность»,
— Я не хочу его возвращать, Ральф, — твердо сказал я. — Понимаешь, он вызывает во мне не только желание обладать, но и желание защищать.
— Ну, ты особо-то не утруждайся! — воскликнул мой начальник безопасности, — насколько я успел заметить, он совсем не беззащитная и невинная овечка. Волков рубил, не задумываясь, в кровище весь перемазался, и при этом его даже не стошнило. Тебе это ни о чем не говорит?
— Да знаю я! И то, что он впервые убил в девять лет — тоже знаю.
— Во сколько? — друг удивленно присвистнул. — «Хороший» мальчик. Впрочем, ничего иного от человека с примесью крови самого Императора я и не ожидал. Слушай, может, мне пока к вам в спальню пару оборотней незаметно приставить? А то ты только расслабишься, а тут этот монстр малолетний…
Я фыркнул, представив себе такую картину:
— Ага, в качестве держателей под факелы. Только выбери немых, чтобы советами не замучили.
Ральф развел руками:
— Ну, извини, повелитель, нет у нас настолько ущербных оборотней. Придется тебе, наверное, его перед сном привязывать…
Его шутки меня немного расслабили, и теперь реальность уже не воспринималась в слишком мрачных тонах. Да, есть проблемы и не маленькие, но это вовсе не конец жизни — буду бороться. За себя, за Анджея, за мир между нами и людьми и за банальное выживание.
— Мартин, что Марика то говорит? Шанс на слияние у вас есть?
— Говорит, есть. Только мне советует быть очень осторожным, а я не знаю, как еще осторожнее? Как?! Я ведь и так старался…
— Не вздыхай, вот у нее и спроси, что она считает осторожным, а что нет. А, если подробнее, чего он испугался то так? Может, еще раз напугать — все на круги своя и вернется.
— Я тебе напугаю! Тоже — целитель нашелся! Изнасиловать его пытались, а он, защищаясь, взрослого мужика случайно зарезал.
— Да… дела…
Мы сидели рядышком, ощущая тепло друг друга, и впервые я понял, насколько мне повезло с другом. Он не учил меня жить, не осуждал моих ошибок — просто всегда был рядом именно тогда, когда я в нем очень нуждался. Мне захотелось выразить ему как-то свою признательность, но слова казались пустыми и не способными передать чувства, тогда я наклонился и просто поцеловал его в губы, не чувственно, не глубоким, но нежным поцелуем. Ведь когда-то мы с ним были любовниками, и я был уверен, что Ральф правильно меня поймет…
— Ну и ну! И кто бы мог подумать, что отважный предводитель оборотней так испугается собственного Младшего мужа, что в первые же дни свадьбы побежит в объятия другого?!
Я буквально отпрыгнул от Ральфа. В дверях комнаты, уперев твердые кулачки в бока, стояла возмущенная Марика. А за ее плечом… я увидел Анджея. Он удивленно смотрел на нас с Ральфом, а потом, ничего не говоря, резко повернулся и выбежал из дома.
Что же я натворил?! И что он мог подумать?!
— Я сейчас!
Невежливо оттолкнув с дороги Марику, вылетел на улицу. Анджея уже не было видно, а человеческий нос не мог четко уловить его запах. У крыльца цвела дурнина и ее сладкий аромат перебивал всю палитру обоняния. Не размышляя, я перекинулся, опустил к самой земле чувствительный нос и тут же уловил слабый след. Его тонкая нить вела на север. Что ж, мне нужно поторопиться, там река с довольно обрывистым берегом. Боюсь, что Анджей слишком расстроен, чтобы его это остановило. Судя по длине шагов, он бежал. Но разве человек может сравниться со скоростью и ловкостью зверя? Уже через три минуты я слышал впереди прерывистое дыхание бегущего Анджея и… всхлипы?! Он, что — плачет?! Сам я уже давно не помнил, как это делается, и с трудом выносил чьи-либо слезы. Вот только утешать нервного подростка мне не хватает. Но ухо уловило и еще один тревожный звук — шум быстрой и коварной реки, собравшей уже немалую жатву из неосторожных купальщиков. Я ускорился.
На обрывистый берег мы вылетели с разницей в несколько ударов сердца. Анджей все же успел заметить обрыв и остановился на самой его грани. Он стоял спиной ко мне, но я знал, что он меня видел. Оставаясь зверем, я получал преимущество в скорости реакции и ловкости и, реши Анджей сглупить, имел гораздо больший шанс успеть остановить его. Но в этой ипостаси я не мог с ним разговаривать. Все же важно не просто остановить, но убедить, что он не прав.
Страница 33 из 125
