Фандом: Ориджиналы. Повелитель оборотней Мартин вынужденно заключает династический брак с людьми. Его партнером становится Анджей — совсем молодой парень, который не любит секс. Что может из этого получиться — читаем в этой истории.
Добавить в моё избранное
444 мин, 55 сек 10475
Ужасно напрягает, что он так сильно мерзнет. И это в середине лета. Что же будет ждать нас зимой? Боюсь думать о будущем. Если я не сумею переубедить маленького упрямца, останется только каждый день умирать с ним вместе. Нет, к этому я не готов! Нужно бороться — за него, за малыша, за всех нас. Если у Анджея не хватит сил, то для чего тогда рядом я?
За ужином он почти ничего не ел. Опять нет аппетита. И без того худой, теперь он казался болезненно изможденным. Хотя нет, этого просто не может быть всего за несколько дней. Это мое нездорово обостренное воображение. Интересно, он позовет меня с собой в постель?
Нет…
— Спокойной ночи, Мартин.
— Спокойной ночи, Анджей.
Я очень стараюсь, чтобы в моем голосе не прозвучало даже намека на обиду, хотя досадно очень. Но я потерял право на подобные эмоции. Нужно просто смириться, не отступать и ждать, когда Анджей перестанет сердиться. Это не может продолжаться вечно, а я буду очень терпелив. Словно собака у постели хозяина, ложусь на тонкое одеяло. Сегодня и в ближайшее время мое место тут. Гордости просто нет места. Я стараюсь воспринимать это как очередной урок.
Дожидаюсь, пока Анджей начинает мерно сопеть, и только после этого позволяю себе окунуться в поверхностный чуткий сон.
Среди ночи краем уха уловил, что Младший стал слишком активно вертеться. Сон тут же ушел, и я уже с тревогой прислушивался к каждому его движению. Может, ему плохо? Хотя, его сердце бьется ровно и ритмично. Наконец, Анджей приподнялся на кровати и внимательно посмотрел на меня. Хм, и что же он хочет увидеть в почти полной темноте? Даже моему ночному зрению не хватает света. Но я решил не мешать, и не показывать виду, что слежу за ним сквозь щелки чуть приоткрытых глаз.
Анджей вздохнул тихонько, потом очень осторожно слез с кровати. Так, и куда это он среди ночи? Впрочем, засов достаточно массивный, быстро с ним не справиться. Остановить неразумного Младшего я всегда успею. А то, может, ему в туалет приспичило, а тут я с подозрениями. Но Анджей немного помялся с ноги на ногу на холодном полу и вдруг тихонько пристроился ко мне со спины, прижавшись поплотнее, и примащивая сбоку свою стянутую с постели подушку. Он снова замерз, его колотила мелкая дрожь. Я медленно, словно во сне, перевернулся и «невзначай» подгреб его холодное тельце к своему животу. Младший не растерялся, свернулся уютным клубком и стащил с меня большую часть моего одеяла. Я невольно улыбнулся. В принципе, мне можно и не укрываться, пока еще даже ночами тепло. А вот ему второе одеяло не помешает. Черт, как же приятно. Но хочется большего. И нельзя. Я дал слово. Зато сейчас он со мной, главное не спугнуть…
Но Анджею явно сегодня не спалось. Он снова повернулся ко мне лицом и… тихонько поцеловал в губы.
— Анджей, — шепчу чуть слышно.
— Тшш… тебе это снится, — шепчет он, забавно щекоча дыханием шею.
— Ага… — соглашаюсь я, боясь даже дышать.
Младший целует меня в шею, переходя чуть ниже, пока не добирается до груди. Я с трудом сдерживаю тяжелое дыхание, а вот Анджей тихо стонет от удовольствия. Но я же даже пальцем его не тронул! Неужели ему настолько меня не хватает? Да черт с ним, с обещанием, это же сон! Разве не так? И я нежно провожу руками по его обнаженной спине. Анджей чуть выгибается, поддаваясь незатейливой ласке. Под руками ощущаются оставленные мною шрамы, и я с трудом сдерживаю собственный стон отчаяния. Неужели эти страшные следы на всю жизнь?!
Но Анджей, теплый, живой, ждущий Анджей… И я ласково целую его в чуть приоткрытые губы. Он так яростно отвечает, что я сам начинаю нешуточно возбуждаться, и только одна мысль — не причинить вреда — пока все еще остается в моей голове. Я ласкаю его тело, и срывающиеся с губ любимого тихие стоны только подгоняют меня. И он, и я уже сильно возбуждены. Я ласкаю его член, и слышу, наконец, так долго ожидаемое мною:
— Мартин, да! Я тебя хочу…
Я осторожно готовлю его, он тихо стонет, но не сопротивляется… И я вхожу сам. Не полностью, не до конца, осторожно, замираю. От боли зрачок Анджея чуть расширяется, и я не двигаюсь, ожидая, когда он расслабится внутри. Но он начинает двигаться мне навстречу первым.
— Уверен? — все же спрашиваю я.
— Ты долго разговаривать будешь? — шипит рассерженный Младший. Я улыбаюсь и еще раз целую его, и только потом беру — уже не сдерживаясь, в полную силу. Он стонет, и я замираю на секунду от страха, что ему слишком больно. Но он сжимает в руке мою ягодицу и с силой нажимает, предлагая продолжать. Это точно согласие. И я уже не останавливаюсь, пока его и мой стон не сливаются, а оба тела не изгибаются в одновременно настигшем нас оргазме…
… Я лежу и смотрю в его глаза. Сперва, в них нет мысли, только туман удовольствия, но вот — понимание, испуг… он отстраняется от меня и явно испытывает сильный дискомфорт. Я горько усмехаюсь.
За ужином он почти ничего не ел. Опять нет аппетита. И без того худой, теперь он казался болезненно изможденным. Хотя нет, этого просто не может быть всего за несколько дней. Это мое нездорово обостренное воображение. Интересно, он позовет меня с собой в постель?
Нет…
— Спокойной ночи, Мартин.
— Спокойной ночи, Анджей.
Я очень стараюсь, чтобы в моем голосе не прозвучало даже намека на обиду, хотя досадно очень. Но я потерял право на подобные эмоции. Нужно просто смириться, не отступать и ждать, когда Анджей перестанет сердиться. Это не может продолжаться вечно, а я буду очень терпелив. Словно собака у постели хозяина, ложусь на тонкое одеяло. Сегодня и в ближайшее время мое место тут. Гордости просто нет места. Я стараюсь воспринимать это как очередной урок.
Дожидаюсь, пока Анджей начинает мерно сопеть, и только после этого позволяю себе окунуться в поверхностный чуткий сон.
Среди ночи краем уха уловил, что Младший стал слишком активно вертеться. Сон тут же ушел, и я уже с тревогой прислушивался к каждому его движению. Может, ему плохо? Хотя, его сердце бьется ровно и ритмично. Наконец, Анджей приподнялся на кровати и внимательно посмотрел на меня. Хм, и что же он хочет увидеть в почти полной темноте? Даже моему ночному зрению не хватает света. Но я решил не мешать, и не показывать виду, что слежу за ним сквозь щелки чуть приоткрытых глаз.
Анджей вздохнул тихонько, потом очень осторожно слез с кровати. Так, и куда это он среди ночи? Впрочем, засов достаточно массивный, быстро с ним не справиться. Остановить неразумного Младшего я всегда успею. А то, может, ему в туалет приспичило, а тут я с подозрениями. Но Анджей немного помялся с ноги на ногу на холодном полу и вдруг тихонько пристроился ко мне со спины, прижавшись поплотнее, и примащивая сбоку свою стянутую с постели подушку. Он снова замерз, его колотила мелкая дрожь. Я медленно, словно во сне, перевернулся и «невзначай» подгреб его холодное тельце к своему животу. Младший не растерялся, свернулся уютным клубком и стащил с меня большую часть моего одеяла. Я невольно улыбнулся. В принципе, мне можно и не укрываться, пока еще даже ночами тепло. А вот ему второе одеяло не помешает. Черт, как же приятно. Но хочется большего. И нельзя. Я дал слово. Зато сейчас он со мной, главное не спугнуть…
Но Анджею явно сегодня не спалось. Он снова повернулся ко мне лицом и… тихонько поцеловал в губы.
— Анджей, — шепчу чуть слышно.
— Тшш… тебе это снится, — шепчет он, забавно щекоча дыханием шею.
— Ага… — соглашаюсь я, боясь даже дышать.
Младший целует меня в шею, переходя чуть ниже, пока не добирается до груди. Я с трудом сдерживаю тяжелое дыхание, а вот Анджей тихо стонет от удовольствия. Но я же даже пальцем его не тронул! Неужели ему настолько меня не хватает? Да черт с ним, с обещанием, это же сон! Разве не так? И я нежно провожу руками по его обнаженной спине. Анджей чуть выгибается, поддаваясь незатейливой ласке. Под руками ощущаются оставленные мною шрамы, и я с трудом сдерживаю собственный стон отчаяния. Неужели эти страшные следы на всю жизнь?!
Но Анджей, теплый, живой, ждущий Анджей… И я ласково целую его в чуть приоткрытые губы. Он так яростно отвечает, что я сам начинаю нешуточно возбуждаться, и только одна мысль — не причинить вреда — пока все еще остается в моей голове. Я ласкаю его тело, и срывающиеся с губ любимого тихие стоны только подгоняют меня. И он, и я уже сильно возбуждены. Я ласкаю его член, и слышу, наконец, так долго ожидаемое мною:
— Мартин, да! Я тебя хочу…
Я осторожно готовлю его, он тихо стонет, но не сопротивляется… И я вхожу сам. Не полностью, не до конца, осторожно, замираю. От боли зрачок Анджея чуть расширяется, и я не двигаюсь, ожидая, когда он расслабится внутри. Но он начинает двигаться мне навстречу первым.
— Уверен? — все же спрашиваю я.
— Ты долго разговаривать будешь? — шипит рассерженный Младший. Я улыбаюсь и еще раз целую его, и только потом беру — уже не сдерживаясь, в полную силу. Он стонет, и я замираю на секунду от страха, что ему слишком больно. Но он сжимает в руке мою ягодицу и с силой нажимает, предлагая продолжать. Это точно согласие. И я уже не останавливаюсь, пока его и мой стон не сливаются, а оба тела не изгибаются в одновременно настигшем нас оргазме…
… Я лежу и смотрю в его глаза. Сперва, в них нет мысли, только туман удовольствия, но вот — понимание, испуг… он отстраняется от меня и явно испытывает сильный дискомфорт. Я горько усмехаюсь.
Страница 56 из 125
