Фандом: Гарри Поттер. Чувство, что вспыхнуло между нами, было чем-то большим, чем страсть, но чем-то меньшим, чем любовь. Оно было, как наваждение, как заклятие, что неожиданно выбило из-под ног твердую землю, как нечто, чему я до сих пор не могу дать названия. Оно было, как греческий огонь, охвативший нас, и мы оказались не в силах его погасить, пока не сгорели в нем дотла…
Добавить в моё избранное
31 мин, 13 сек 20144
Год 1981 стал для меня роковым. Хотя нет, не правильно. Роковым стал тот миг, когда взбудораженный Снейп ворвался в гостиную Малфой-мэнора прямо во время приема и срочно потребовал разговора с Лордом. Таким Снейпа я еще не видела никогда. Его глаза горели безумным огнем, а сам он напоминал хищника, который с остервенением пытается бороться с поработившей его силой.
Лорд, молча подвел меня к мужу, и ушел, ни слова не сказав, с бледным Снейпом. Я смотрела вслед уходящему Лорду, когда в груди что-то болезненно кольнуло, и едва слышный вздох сорвался с моих губ. Мои глаза все еще продолжали следить за высокой фигурой гордо шествующей среди приглашенных, а душа молча рыдала от предчувствия приближающейся катастрофы.
— Родольфус, — тихо позвала я мужа, все сильнее опираясь на его руку, — мне нехорошо.
Лестрейндж бросает на меня удивленный взгляд, а затем хмурится. Выражение его лица не предвещает мне ничего хорошего, поэтому я аккуратно высвобождаю пальцы из его захвата и тихо говорю:
— Я пойду, найду Нарциссу.
Муж кивает мне и вновь поворачивается к своему собеседнику, словно он для него гораздо важнее меня. Не знаю почему, но такое пренебрежение со стороны мужа преследовало меня, начиная со свадьбы. Хотя чего я хотела, если мое сердце билось сильнее только в присутствии Лорда? Наверное, ему тоже было тяжело, смотреть на то, как его жена строит глазки другому.
Я благодарю Мерлина за то, что корсет туго затянут, и у меня нет никаких шансов ссутулиться и идти, шаркая ногами. Каждый мой шаг чрез этот великолепный бальный зал давался мне ценой неимоверных усилий. Сердце болело все сильнее. Я шла и старалась сосредоточиться на одной мысли — мне надо добраться до гостиной Нарциссы. И я уговаривала себя, как уговаривала в детстве Нарциссу, когда та училась ходить: «Давай же, еще один маленький шаг. Молодец! А теперь еще шажочек. Видишь, у тебя все получается». И дверь, ведущая во внутреннюю галерею, была все ближе. Со стоном полным облегчения, я прикоснулась к гладкой ручке. Пальцы судорожно стиснули холодный металл, и я открыла дверь, выходя в темный коридор.
Прислонившись к стене, я некоторое время просто пережидала приступ дурноты, из-за которого у меня перед глазами роились светящиеся мушки, а пальцы странно онемели. Глубоко вдохнув, я повернулась и сделала очередной шаг в выбранном направлении. Ведя пальцами по гладким стенам, я шла сквозь едва освещенный коридор, спотыкаясь на каждом шагу и останавливаясь, чтобы сделать непослушными губами еще один вдох. Не могу точно сказать, в какой момент я все же потеряла сознание. Просто коридор, который я видела, словно сквозь дымку, вдруг приобрел четкие очертания, а потом навстречу мне устремился пол, больно ударивший по скуле. И я отключилась, чтобы на грани восприятия услышать испуганный возглас:
— Белла?
То выплывая, то вновь проваливаясь в забытье, я слышала встревоженные голоса окружающих меня людей. Я очень-очень хотела открыть глаза и посмотреть на того, в чьих объятиях мне было так тепло. Я просто хотела увидеть столь любимые мною темно-синие глаза моего Тома, и тогда мне будет совсем не страшно. Тогда, наверное, отпустит и угнездившаяся в сердце боль, и я вновь смогу дышать полной грудью, а не стараться выпросить хотя бы глоток воздуха у окружающего меня мира.
— Белла? — еле слышное касание холодных пальцев к моей щеке. — Нарцисса, вызови целителя.
— Да, мой Лорд, — слышу я испуганный голос сестры.
— Н-не н-над-до, — хриплю я, стараясь открыть глаза.
— Тише, Белла, скоро тебе станет лучше.
А мне и так уже хорошо: просто лежать и слышать нежность в его голосе, чувствовать легкое поглаживание ладони. Мне больше никто и не нужен, чтобы только он был рядом, держал крепко-крепко за руку и никогда не отпускал. Но меня все же перекладывают на кровать, и мне вновь становится холодно. С моих губ срывается тихий стон, и Нарцисса тут же оказывается рядом, беря меня за руку и гладя по волосам.
— Мистер Уиллбридж скоро будет здесь, Белла. Потерпи еще немного, — в ее голосе забота, которой я никогда прежде от нее не слышала. И мне становится легче.
Целитель долго осматривал меня прежде, чем вынести свое решение. Я смотрела в его просветлевшее лицо, а сама хмурилась все сильнее. Все тоже проклятое чувство, которое хранило меня столько лет, подсказывало, что озвученная им новость станет для меня шоком.
— Леди Лестрейндж, я должен сообщить вам замечательную новость, — он делает паузу, а я с ужасом жду продолжения, смотря на бледнеющее лицо мужа. — Вы беременны.
— Н-нет, — срывается с моих губ до того, как я перехватываю злобный взгляд Родольфуса.
— В этом не может быть сомнений. Срок вашей беременности примерно тринадцать недель. Еще раз вас поздравляю.
— Благодарю за столь радостную весть, — с сарказмом произносит Родольфус. — А теперь не могли бы вы оставить нас наедине?
Лорд, молча подвел меня к мужу, и ушел, ни слова не сказав, с бледным Снейпом. Я смотрела вслед уходящему Лорду, когда в груди что-то болезненно кольнуло, и едва слышный вздох сорвался с моих губ. Мои глаза все еще продолжали следить за высокой фигурой гордо шествующей среди приглашенных, а душа молча рыдала от предчувствия приближающейся катастрофы.
— Родольфус, — тихо позвала я мужа, все сильнее опираясь на его руку, — мне нехорошо.
Лестрейндж бросает на меня удивленный взгляд, а затем хмурится. Выражение его лица не предвещает мне ничего хорошего, поэтому я аккуратно высвобождаю пальцы из его захвата и тихо говорю:
— Я пойду, найду Нарциссу.
Муж кивает мне и вновь поворачивается к своему собеседнику, словно он для него гораздо важнее меня. Не знаю почему, но такое пренебрежение со стороны мужа преследовало меня, начиная со свадьбы. Хотя чего я хотела, если мое сердце билось сильнее только в присутствии Лорда? Наверное, ему тоже было тяжело, смотреть на то, как его жена строит глазки другому.
Я благодарю Мерлина за то, что корсет туго затянут, и у меня нет никаких шансов ссутулиться и идти, шаркая ногами. Каждый мой шаг чрез этот великолепный бальный зал давался мне ценой неимоверных усилий. Сердце болело все сильнее. Я шла и старалась сосредоточиться на одной мысли — мне надо добраться до гостиной Нарциссы. И я уговаривала себя, как уговаривала в детстве Нарциссу, когда та училась ходить: «Давай же, еще один маленький шаг. Молодец! А теперь еще шажочек. Видишь, у тебя все получается». И дверь, ведущая во внутреннюю галерею, была все ближе. Со стоном полным облегчения, я прикоснулась к гладкой ручке. Пальцы судорожно стиснули холодный металл, и я открыла дверь, выходя в темный коридор.
Прислонившись к стене, я некоторое время просто пережидала приступ дурноты, из-за которого у меня перед глазами роились светящиеся мушки, а пальцы странно онемели. Глубоко вдохнув, я повернулась и сделала очередной шаг в выбранном направлении. Ведя пальцами по гладким стенам, я шла сквозь едва освещенный коридор, спотыкаясь на каждом шагу и останавливаясь, чтобы сделать непослушными губами еще один вдох. Не могу точно сказать, в какой момент я все же потеряла сознание. Просто коридор, который я видела, словно сквозь дымку, вдруг приобрел четкие очертания, а потом навстречу мне устремился пол, больно ударивший по скуле. И я отключилась, чтобы на грани восприятия услышать испуганный возглас:
— Белла?
То выплывая, то вновь проваливаясь в забытье, я слышала встревоженные голоса окружающих меня людей. Я очень-очень хотела открыть глаза и посмотреть на того, в чьих объятиях мне было так тепло. Я просто хотела увидеть столь любимые мною темно-синие глаза моего Тома, и тогда мне будет совсем не страшно. Тогда, наверное, отпустит и угнездившаяся в сердце боль, и я вновь смогу дышать полной грудью, а не стараться выпросить хотя бы глоток воздуха у окружающего меня мира.
— Белла? — еле слышное касание холодных пальцев к моей щеке. — Нарцисса, вызови целителя.
— Да, мой Лорд, — слышу я испуганный голос сестры.
— Н-не н-над-до, — хриплю я, стараясь открыть глаза.
— Тише, Белла, скоро тебе станет лучше.
А мне и так уже хорошо: просто лежать и слышать нежность в его голосе, чувствовать легкое поглаживание ладони. Мне больше никто и не нужен, чтобы только он был рядом, держал крепко-крепко за руку и никогда не отпускал. Но меня все же перекладывают на кровать, и мне вновь становится холодно. С моих губ срывается тихий стон, и Нарцисса тут же оказывается рядом, беря меня за руку и гладя по волосам.
— Мистер Уиллбридж скоро будет здесь, Белла. Потерпи еще немного, — в ее голосе забота, которой я никогда прежде от нее не слышала. И мне становится легче.
Целитель долго осматривал меня прежде, чем вынести свое решение. Я смотрела в его просветлевшее лицо, а сама хмурилась все сильнее. Все тоже проклятое чувство, которое хранило меня столько лет, подсказывало, что озвученная им новость станет для меня шоком.
— Леди Лестрейндж, я должен сообщить вам замечательную новость, — он делает паузу, а я с ужасом жду продолжения, смотря на бледнеющее лицо мужа. — Вы беременны.
— Н-нет, — срывается с моих губ до того, как я перехватываю злобный взгляд Родольфуса.
— В этом не может быть сомнений. Срок вашей беременности примерно тринадцать недель. Еще раз вас поздравляю.
— Благодарю за столь радостную весть, — с сарказмом произносит Родольфус. — А теперь не могли бы вы оставить нас наедине?
Страница 3 из 9
