Сердце людское

Гвидон улыбнулся смущенно: жаль ему было, что принцессе убыток случился, но и городом своим он гордился так, как бы мог гордиться родным сыном. Они меж тем подошли уже к самой кромке воды. Разномастные суда: от небольших челноков и рыбацких лодок до кораблей, способных вместить до шести тысяч пудов товара, покачивались на волнах. Был тут же и изукрашенный по краю борта затейливой вязью корабль принцессы. Легкие юбки Годже разметало, закрутило вокруг ног, обрисовав линию бедер и обнажив колени, но она не спешила исправлять беспорядок, стояла, подставив лицо несущему мелкие брызги ветру, и улыбалась загадочно, словно слушала песнь моря и понимала ее.

— Богатыри придут оттуда с новым часом, — Гвидон, с трудом отведя глаза от принцессы, указал на запад. — Не пугайтесь только, милая Годже. Они с виду свирепы, но зла гостям города не причинят.

В городе зазвонил колокол. Звук отражался от стен, метался по улицам и постепенно затих, но море оставалось спокойным. Ни бурления волн, ни низкого воя и гула не последовало, только разводили руками растерянные портовые торговки и моряки, да мотылек, сносимый ветром, кружился вокруг князя. Минута шла за минутой, и Годже, которая не улыбалась более, нетерпеливо топнула ножкой.

— Довольно, князь, я утомилась.

Она крикнула что-то морякам своим тягучим, как подгустевший мед, голосом, и у Гвидона мурашки побежали по спине. На корабле засуетились, забегали.

— Спасибо вам за гостеприимство, за крышу и стол, — пропела Годже, поворачиваясь к князю спиной. — Все, что видела, передам султану — без прикрас, как на духу.

Гвидон попытался ухватить ее за руку, но принцесса проворно спрятала пальцы в складках юбки.

— Куда же вы, сиятельная Годже? Неужто домой собрались, и двух дней не пробыв? — Его голос звучал жалко, и принцесса язвительно ухмыльнулась. — А сговориться о новой встрече? Когда я вас снова увижу?

— Бог милостив, авось свидимся, — она шагнула в сторону, к кораблю, но князь заступил ей дорогу, огляделся воровато, понизил голос.

— Тогда я сам снаряжу корабль и к вам прибуду. Приму веру и буду просить у султана руки вашей.

— А как же супруга ваша, князюшка? — Годже обнажила в улыбке зубы, провела красным язычком по губам. — К тому же, не пойду я за вас второй женой.

— Но вы сказали…

— Я сказала, — принцесса провела по его щеке нежной рукой, цепляя браслетами за кудри, и Гвидон совсем потерял голову от этой издевательской ласки, — что хорошему мужу второй женой стать не зазорно. Вот за владетельного князя, повелителя морских богатырей, у которого кладовые от изумрудов и злата ломятся, я бы пошла. Но не за вас.

Она обошла князя, изогнувшись всем телом, замурлыкала себе под нос. Ветер усилился, подхватил конец ее газового шарфа и бросил в лицо Гвидона, обдав его сладким дурманящим ароматом.

— Подождите, прекрасная Годже. — Она слегка наклонила голову. — Наши края и другими чудесами полны. Вот, поглядите, — он вытащил из кармана розовую жемчужину, и мотылек, круживший неподалеку, тревожно забил крылышками. — Видали ли вы где такие жемчужины?

Принцесса развернулась, прищурившись поглядела на сверкающую в ладони князя розовую жемчужину.

— Возьмите ее в знак моей любви к вам. Отвезите отцу, скажите, я ради вас все дно морское на сушу подниму.

Он протянул раскрытую ладонь Годже, и она наклонилась пониже — черный локон скользнул по гибкой шее. Принцесса вдруг засмеялась и стукнула по ладони князя снизу. Жемчужина подскочила, упала на землю, покатилась и с тихим плеском скрылась в воде.

Поднялся ветер, опрокинул чаек с края причала, небо потемнело, вмиг набухло тучами, на горизонте глухо заворчал гром, мелькнула молния. Маленький мотылек обратился в княгиню. Ее глаза сверкали, ленты соскользнули с кос и улетели в море, густые волосы, подсвеченные светом месяца, заплескались за спиной, как платок вдовицы. Она раскинула руки, на лице, обычно кротком, застыл злой оскал, делавший ее красоту пугающей, но неотразимой. Порывы ветра закружились вокруг княгини, повинуясь движениям ее пальцев, свились в разрушительный смерч.

— Неверный! — крикнула Василина. Голос эхом отразился от городских стен, многократно усилился, слился со свистом ветра, и Гвидон, простирая руки то ли к супруге, то ли к принцессе, упал на колени.

Она обернулась к Годже, звезда в ее лбу потемнела.

— И ты! Хотела князя? Вот и получай! — Принцесса оскалилась, ногти на ее руках вдруг сверкнули металлом.

Смерч оторвался от земли, закружился по порту, отрывая доски от пристаней и швыряя их в стороны, затем распался на три вихря. Один, угрожающе гудя, направился к заморскому кораблю, стал терзать паруса и снасти, второй уже хозяйничал в городе, вырывая с корнями деревья и снося с петель двери. Княгиня бросила последний взгляд на мужа.

— Прав был батюшка — слабо сердце людское, но не мое.