Фандом: Отблески Этерны. Западный флот берет Хексберг…
Добавить в моё избранное
9 мин, 54 сек 899
— Бермессер, вы сошли с ума? Вы, офицер флота Его величества!… Руперт!
— Мой адмирал? — просовывает голову в каюту адъютант Ледяного.
— Пленного на «Ноордкроне»! И лекаря к нему. Бермессер, с вами я поговорю потом.
— Мой адмирал, — Вернер чуть не воет от ярости и разочарования. — Вице-адмирал Вальдес знает о местонахождении адмирала Альмейды и его планах. Я в этом уверен и посему взял на себя смелость…
— Вы решили таким способом… — Кальдмеера передергивает. Он явно собирается сказать что-то еще, но сдерживается. Вернеру хочется кричать, что все это он затеял ради успеха их операции, ради победы, ради него, Олафа… Он только скрипит зубами, наблюдая за безупречной осанкой адмирала цур зее, светлыми с проседью волосами, тяжеловатой уверенной поступью. Ни разу в жизни у него не хватило смелости противоречить этому человеку или хотя бы что-то объяснить. Сколько он не пытается угодить ему — кончается всегда вот так. Олаф… Почему, почему, почему???
Сознание возвращается очень медленно. Лицо и тело пылают, словно его поджаривают в Закатном пламени. Лечь на спину мешает боль от хлыста, на живот — ожоги. Чья-то твердая рука приподнимает голову, к губам подносят чашку… Ротгера осторожно укладывают на бок. Это и есть Ледяной? Не узнать невозможно даже в простой одежде: спокойная властность, выправка, знаменитый шрам на худом лице. Адмирал по-прежнему аккуратно удерживает его на боку.
— Я ничего не знал о выходке Бермессера, господин Вальдес, — голос Ледяного звучит удрученно. — Но больше вас никто не тронет. Такое обращение с пленными недопустимо на моем флоте.
Злой адмирал и добрый адмирал… Как предсказуемо! Бешеный зло усмехается. Движение мышц отзвывается острой болью, заставляя стиснуть зубы. Теплая ладонь ложится на лоб, слегка проводит по волосам, успокаивая.
— Идите вы к Леворукому со своей кошачьей жалостью, — шипит Вальдес. Говорить трудно, но сдерживаться еще труднее. — Или думаете, что погладив меня по головке и подав стакан воды, узнаете то, что не смог узнать ваш Бермессер? Кошки с две!
Кальдмеер отстраняется, в серебристых глазах вспыхивает гнев. Адмирал резко выдыхает и встает.
— Вы меня неправильно поняли, вице-адмирал, — отчеканивает он. — В вашем состоянии это простительно, поговорим, когда вам станет лучше. Желаю здравствовать!
Ротгера навещает Руперт фок Фельсенбург, знатный дриксенец и адъютант адмирала цур зее. Оказывается, только услышав от капитана «Ноордкроне» Шнееталя, что Бермессер взял в плен самого Вальдеса, Кальдмеер помчался на«Звезду веры», справедливо полагая — раз такого пленника скрыли, то это неспроста. Взбешенный происходящим Олаф хотел взять Бермессера под арест, но Шнееталь и остальные отговорили портить отношения с близким другом принца. Ограничились выговором.
— Хексберг взят. В городе более-менее спокойно. Наши люди следят за порядком, вице-адмирал.
Взят… Что теперь? От Альмейды по-прежнему никаких вестей…
— Мне нечего скрывать, господин Кальдмеер, потому, что я ничего не знаю. Можете не верить. Я действительно ждал Альмейду… ну и умереть тоже был готов. Вы нас переиграли, Хексберг взят. Если альмиранте подойдет теперь, вам придется иметь дело с ним, и тогда — неизвестно, чем все закончиться. Вам ведь уже донесли, что Алва в Багерлее?
— Это давно не секрет.
— Я понимаю Рамона… Он не мог успокоиться, услышав это. И если решил спасать Росио, а ни сражаться за Хексберг, он… имел на это право.
Проклятая слабость! Кальдмеер слушает так внимательно и участливо, что его понесло как после пяти бутылок «Крови». Вот чего ради он разоткровенничался?
— Не убивайтесь, Вальдес. Вы сражались на пределе и сделали все возможное. Такой противник как вы — это честь для меня.
От мягкого голоса на глаза наворачиваются постыдные слезы. Да что это с ним? Что Ледяной про него подумает? Ротгер крепко зажмуривается, надеясь, что собеседник спишет это на боль в истерзанном теле… И чувствует сильную теплую руку на своем запястье.
После падения Хексберг Бермессер, еще не отошедший от крушения планов связанных с Вальдесом, живет в непрерывном кошмаре. Его враг! Проклятый фрошер! Он втерся в доверие к Олафу, стал ему почти другом… Вернер верит в это, пока однажды не видит их своими глазами их: шлюпка с «Ноордкроне» перевозит Бешеного на берег. Вальдес и Кальдмеер сходят вместе, Вальдес наклоняется к Руперту, что-то рассказывает, жестикулируя, вскидывает смеющиеся глаза на адмирала цур зее… Тот улыбается, а мягкий взгляд светится расплавленным серебром… Вернер никогда не видел, чтобы Ледяной Олаф смотрел так. Святой Торстен, как это возможно?!
А потом случается выстрел в Кальдмеера — во время размещения дриксенских солдат в гарнизонах Хексберг какой-то теньент решает поиграть в героя.
— Мой адмирал? — просовывает голову в каюту адъютант Ледяного.
— Пленного на «Ноордкроне»! И лекаря к нему. Бермессер, с вами я поговорю потом.
— Мой адмирал, — Вернер чуть не воет от ярости и разочарования. — Вице-адмирал Вальдес знает о местонахождении адмирала Альмейды и его планах. Я в этом уверен и посему взял на себя смелость…
— Вы решили таким способом… — Кальдмеера передергивает. Он явно собирается сказать что-то еще, но сдерживается. Вернеру хочется кричать, что все это он затеял ради успеха их операции, ради победы, ради него, Олафа… Он только скрипит зубами, наблюдая за безупречной осанкой адмирала цур зее, светлыми с проседью волосами, тяжеловатой уверенной поступью. Ни разу в жизни у него не хватило смелости противоречить этому человеку или хотя бы что-то объяснить. Сколько он не пытается угодить ему — кончается всегда вот так. Олаф… Почему, почему, почему???
Сознание возвращается очень медленно. Лицо и тело пылают, словно его поджаривают в Закатном пламени. Лечь на спину мешает боль от хлыста, на живот — ожоги. Чья-то твердая рука приподнимает голову, к губам подносят чашку… Ротгера осторожно укладывают на бок. Это и есть Ледяной? Не узнать невозможно даже в простой одежде: спокойная властность, выправка, знаменитый шрам на худом лице. Адмирал по-прежнему аккуратно удерживает его на боку.
— Я ничего не знал о выходке Бермессера, господин Вальдес, — голос Ледяного звучит удрученно. — Но больше вас никто не тронет. Такое обращение с пленными недопустимо на моем флоте.
Злой адмирал и добрый адмирал… Как предсказуемо! Бешеный зло усмехается. Движение мышц отзвывается острой болью, заставляя стиснуть зубы. Теплая ладонь ложится на лоб, слегка проводит по волосам, успокаивая.
— Идите вы к Леворукому со своей кошачьей жалостью, — шипит Вальдес. Говорить трудно, но сдерживаться еще труднее. — Или думаете, что погладив меня по головке и подав стакан воды, узнаете то, что не смог узнать ваш Бермессер? Кошки с две!
Кальдмеер отстраняется, в серебристых глазах вспыхивает гнев. Адмирал резко выдыхает и встает.
— Вы меня неправильно поняли, вице-адмирал, — отчеканивает он. — В вашем состоянии это простительно, поговорим, когда вам станет лучше. Желаю здравствовать!
Ротгера навещает Руперт фок Фельсенбург, знатный дриксенец и адъютант адмирала цур зее. Оказывается, только услышав от капитана «Ноордкроне» Шнееталя, что Бермессер взял в плен самого Вальдеса, Кальдмеер помчался на«Звезду веры», справедливо полагая — раз такого пленника скрыли, то это неспроста. Взбешенный происходящим Олаф хотел взять Бермессера под арест, но Шнееталь и остальные отговорили портить отношения с близким другом принца. Ограничились выговором.
— Хексберг взят. В городе более-менее спокойно. Наши люди следят за порядком, вице-адмирал.
Взят… Что теперь? От Альмейды по-прежнему никаких вестей…
— Мне нечего скрывать, господин Кальдмеер, потому, что я ничего не знаю. Можете не верить. Я действительно ждал Альмейду… ну и умереть тоже был готов. Вы нас переиграли, Хексберг взят. Если альмиранте подойдет теперь, вам придется иметь дело с ним, и тогда — неизвестно, чем все закончиться. Вам ведь уже донесли, что Алва в Багерлее?
— Это давно не секрет.
— Я понимаю Рамона… Он не мог успокоиться, услышав это. И если решил спасать Росио, а ни сражаться за Хексберг, он… имел на это право.
Проклятая слабость! Кальдмеер слушает так внимательно и участливо, что его понесло как после пяти бутылок «Крови». Вот чего ради он разоткровенничался?
— Не убивайтесь, Вальдес. Вы сражались на пределе и сделали все возможное. Такой противник как вы — это честь для меня.
От мягкого голоса на глаза наворачиваются постыдные слезы. Да что это с ним? Что Ледяной про него подумает? Ротгер крепко зажмуривается, надеясь, что собеседник спишет это на боль в истерзанном теле… И чувствует сильную теплую руку на своем запястье.
После падения Хексберг Бермессер, еще не отошедший от крушения планов связанных с Вальдесом, живет в непрерывном кошмаре. Его враг! Проклятый фрошер! Он втерся в доверие к Олафу, стал ему почти другом… Вернер верит в это, пока однажды не видит их своими глазами их: шлюпка с «Ноордкроне» перевозит Бешеного на берег. Вальдес и Кальдмеер сходят вместе, Вальдес наклоняется к Руперту, что-то рассказывает, жестикулируя, вскидывает смеющиеся глаза на адмирала цур зее… Тот улыбается, а мягкий взгляд светится расплавленным серебром… Вернер никогда не видел, чтобы Ледяной Олаф смотрел так. Святой Торстен, как это возможно?!
А потом случается выстрел в Кальдмеера — во время размещения дриксенских солдат в гарнизонах Хексберг какой-то теньент решает поиграть в героя.
Страница 2 из 3
