Фандом: Вселенная Майлза Форкосигана. Респектабельная жизнь семейства Эйри-и-Форберг на Эскобаре. Немного местной политики, много комедии положений и… хм, да, жестокое обращение с юными девицами. Сиквел к роману «Победивший платит».
Добавить в моё избранное
33 мин, 13 сек 4103
Не знаю, поможет ли Эйри эта статья набрать очки в предвыборной гонке, но получилась она неплохо. Без оригинальничания, но с изюминкой. Я даже ухитрилась ввернуть туда чувствительную сентенцию «Два человека, каждый по-своему блестящий и неординарный, покинули свои родные миры, чтобы обрести счастье вместе. Эскобар приютил их любовь, и они мечтают воздать ему сторицей».
Я свела черновики вместе, отправила статью в редакцию и прошлепала на кухню за чаем и горстью имбирного печенья. Пускай уже поздно, но я могу побаловать себя заслуженным угощением, пока печатающая головка трудолюбиво посвистывает, распечатывая мой очередной шедевр для личного портфолио — ах, еще такой тоненькой папочки. Так, вот она, лапушка моя. Одна страница, две, три… что, целых десять? Я перевернула последний лист и как завороженная уставилась на роскошную фразу … весь мир сейчас составляли прикосновения его рук, жар дыхания, ласка обнажённой кожи«…»
Что?!
Я метнулась к комму с надеждой: может, чертова машинка просто сбойнула при печати? Чувствуя, как по спине сбегает целая стая мурашек, я развернула текст свежеотправленной статьи. Как и полагалось, начинался он с заголовка интервью для вестника «Сан-Милагро». А заканчивался… описанием бурной страсти очаровательного цетагандийца и страстного барраярца. С фамилиями. Собирая черновики в единый текст, я в спешке нечаянно прибавила к ним и свое вечернее развлечение. Со вкусом выписанная эротическая сцена между нынешним кандидатом в мэры и его тогда еще не законным партнером, несомненно, делала статью незабываемой. О, да.
Дрожащими пальцами я набрала номер личного комма главреда «Вестника», но ответа не было. Выпускающий редактор? Его координаты были у меня только рабочие, и я не сомневалась, что с утра он успеет прочесть все пришедшие статьи прежде, чем примется отвечать на звонки. И хорошо, если он просмотрит мой двухчастный опус до конца и сообразит, что с ним не так, прежде чем ставить в набор… от ужаса я аж зажмурилась.
Несколько следующих минут я упоенно предавалась мукам сожаления. Отчего я, подобно героине романа, — тут меня снова окатило холодом, — не могу умереть на месте от позора или еще чего-нибудь этакого? Впрочем, завтра у меня будет возможность проверить эту перспективу. Содрогнувшись, я снова перечитала последнюю фразу опуса.
Нет, умереть от стыда мне предстоит еще сегодня.
С обреченностью идущего на казнь я пролистала свой телефонный список до конца и набрала домашний номер страстного цетагандийца… виновата, добропорядочного бизнесмена и политика господина Эйри. Длинные гудки шли и шли, каждый был как электрический разряд, пронизывавший меня от кончика неповоротливого языка до замирающего от ужаса сердца и желудка, в которое сердце готовилось провалиться, презрев всякую анатомическую невозможность. Лишение лицензии, а то и иск… оскорбление чести и достоинства… ну же, Терса, соберись! В одиннадцать вечера нормально, что трубку не берут сразу, это еще ничего не зна…
— Дом Эйри, — произнес наш будущий мэр. После такой, хм, рекламы господина Эйри выберут, можно не сомневаться. Все домохозяйки города проголосуют за него.
— Сеньор Эйри, извините за поздний звонок, — выдохнула я. — Это Терса Яски, я брала у вас интервью, вы, наверное, помните…
Жалкое лепетание, но оно позволяло хотя бы на пару секунд отсрочить неизбежное.
— С моей статьей случились, — я так и не смогла преодолеть косноязычие, — э, непредвиденные накладки. Мне срочно нужно с вами переговорить. Лично. Пожалуйста!
Я стиснула зубы, чтобы не всхлипнуть. Вопреки распространенному в романах — ох! — мнению, мужчины не любят женских слез. А мне отчаянно было нужно если не расположение Эйри, то хотя бы помощь.
— Сеньорита Терса, — после небольшой паузы отозвался Эйри; голос в трубке был удивленным, но злости в нем не было, слава богу, — вы можете добраться до нашего дома? Виа Аугуста, сто восемь. — На заднем фоне мне послышалось чье-то покашливание и несколько смазанных слов. Проклятье, да господин Форберг меня утопит — прямо в знаменитом на весь город потолке-аквариуме. — Возьмите такси.
Автотакси приехало, едва я успела записать на датакарту злосчастное интервью с художественными приложениями. Я могла бы и сама сесть за руль, но вовремя заметила, что ручки у меня трясутся. Сама виновата, подумала я мстительно, застегнула куртку и ринулась в ночь. Если все пойдет скверно — последнюю ночь в моей жизни.
Несмотря на поздний час и непрошеное вторжение, встретили меня вполне дружелюбно: господин-будущий-мэр лично открыл дверь, и, если и сделал выводы по поводу криво наложенной помады или дрожи в коленках, ничего не сказал. Его супруг принес мне чаю и уселся напротив — а вот без этого я предпочла бы обойтись. Куда проще было бы объяснить идиотскую ситуацию кому-то одному из них.
— Господин Эйри… господа, — поправилась я на ходу.
Я свела черновики вместе, отправила статью в редакцию и прошлепала на кухню за чаем и горстью имбирного печенья. Пускай уже поздно, но я могу побаловать себя заслуженным угощением, пока печатающая головка трудолюбиво посвистывает, распечатывая мой очередной шедевр для личного портфолио — ах, еще такой тоненькой папочки. Так, вот она, лапушка моя. Одна страница, две, три… что, целых десять? Я перевернула последний лист и как завороженная уставилась на роскошную фразу … весь мир сейчас составляли прикосновения его рук, жар дыхания, ласка обнажённой кожи«…»
Что?!
Я метнулась к комму с надеждой: может, чертова машинка просто сбойнула при печати? Чувствуя, как по спине сбегает целая стая мурашек, я развернула текст свежеотправленной статьи. Как и полагалось, начинался он с заголовка интервью для вестника «Сан-Милагро». А заканчивался… описанием бурной страсти очаровательного цетагандийца и страстного барраярца. С фамилиями. Собирая черновики в единый текст, я в спешке нечаянно прибавила к ним и свое вечернее развлечение. Со вкусом выписанная эротическая сцена между нынешним кандидатом в мэры и его тогда еще не законным партнером, несомненно, делала статью незабываемой. О, да.
Дрожащими пальцами я набрала номер личного комма главреда «Вестника», но ответа не было. Выпускающий редактор? Его координаты были у меня только рабочие, и я не сомневалась, что с утра он успеет прочесть все пришедшие статьи прежде, чем примется отвечать на звонки. И хорошо, если он просмотрит мой двухчастный опус до конца и сообразит, что с ним не так, прежде чем ставить в набор… от ужаса я аж зажмурилась.
Несколько следующих минут я упоенно предавалась мукам сожаления. Отчего я, подобно героине романа, — тут меня снова окатило холодом, — не могу умереть на месте от позора или еще чего-нибудь этакого? Впрочем, завтра у меня будет возможность проверить эту перспективу. Содрогнувшись, я снова перечитала последнюю фразу опуса.
Нет, умереть от стыда мне предстоит еще сегодня.
С обреченностью идущего на казнь я пролистала свой телефонный список до конца и набрала домашний номер страстного цетагандийца… виновата, добропорядочного бизнесмена и политика господина Эйри. Длинные гудки шли и шли, каждый был как электрический разряд, пронизывавший меня от кончика неповоротливого языка до замирающего от ужаса сердца и желудка, в которое сердце готовилось провалиться, презрев всякую анатомическую невозможность. Лишение лицензии, а то и иск… оскорбление чести и достоинства… ну же, Терса, соберись! В одиннадцать вечера нормально, что трубку не берут сразу, это еще ничего не зна…
— Дом Эйри, — произнес наш будущий мэр. После такой, хм, рекламы господина Эйри выберут, можно не сомневаться. Все домохозяйки города проголосуют за него.
— Сеньор Эйри, извините за поздний звонок, — выдохнула я. — Это Терса Яски, я брала у вас интервью, вы, наверное, помните…
Жалкое лепетание, но оно позволяло хотя бы на пару секунд отсрочить неизбежное.
— С моей статьей случились, — я так и не смогла преодолеть косноязычие, — э, непредвиденные накладки. Мне срочно нужно с вами переговорить. Лично. Пожалуйста!
Я стиснула зубы, чтобы не всхлипнуть. Вопреки распространенному в романах — ох! — мнению, мужчины не любят женских слез. А мне отчаянно было нужно если не расположение Эйри, то хотя бы помощь.
— Сеньорита Терса, — после небольшой паузы отозвался Эйри; голос в трубке был удивленным, но злости в нем не было, слава богу, — вы можете добраться до нашего дома? Виа Аугуста, сто восемь. — На заднем фоне мне послышалось чье-то покашливание и несколько смазанных слов. Проклятье, да господин Форберг меня утопит — прямо в знаменитом на весь город потолке-аквариуме. — Возьмите такси.
Автотакси приехало, едва я успела записать на датакарту злосчастное интервью с художественными приложениями. Я могла бы и сама сесть за руль, но вовремя заметила, что ручки у меня трясутся. Сама виновата, подумала я мстительно, застегнула куртку и ринулась в ночь. Если все пойдет скверно — последнюю ночь в моей жизни.
Несмотря на поздний час и непрошеное вторжение, встретили меня вполне дружелюбно: господин-будущий-мэр лично открыл дверь, и, если и сделал выводы по поводу криво наложенной помады или дрожи в коленках, ничего не сказал. Его супруг принес мне чаю и уселся напротив — а вот без этого я предпочла бы обойтись. Куда проще было бы объяснить идиотскую ситуацию кому-то одному из них.
— Господин Эйри… господа, — поправилась я на ходу.
Страница 5 из 10
