Проклятие. Бойся страхов своих

это я, пожалуй, отложу на завтра, так как сейчас важнее всего именно кроветворное, несколько флакончиков с которым я ставлю на столик возле камина.

Назавтра, слава Мерлину, никаких ухудшений в состоянии Рона не наблюдается. После обеда (чтобы не нагружать Молли лишним ртом) я аппарирую в Нору. Сметвик приходит под вечер, как и обещал. Шатаясь от усталости, он вылезает из камина и проводит повторную диагностику. С тем же непонятным результатом. Сегодня у Рона всего лишь пару раз шла носом кровь, да и то не сильно. Он даже намеревался немного полетать с Гарри на метле, вспомнить, так сказать, квиддичную молодость, но мать так разоралась на него, что он, понуро бросив взгляд во двор, где стоял сарай для метел, покорно улегся обратно на диван. Сметвик откланивается. Под вечер сова приносит записку от Гермионы, в которой она справляется о здоровье мужа и шлет ему тысячу поцелуев. Рон, читая послание (явно с купюрами!), краснеет до корней рыжих волос. А я в очередной раз обещаю себе не лезть людям в голову в интимные моменты. На самом деле я и не собирался вызнавать, каким образом бывшая хогвартская «мисс всезнайка» мечтает заниматься любовью со своим супругом, а просто хотел убедиться, что она в порядке — вслух Рон оглашает только легкомысленную приписку про поцелуи.

— А это что у тебя, друг? — Рон неожиданно обращает внимание на татуировку, к которой мы с Гарри уже так привыкли, что перестали проверять, сколько сегментов исчезло за прошедшее время.

— Да вот, месяца три назад притащил с очередного рейда.

— Круто! — Рон разглядывает «браслет». — Он что, самоисчезающий?

— Вроде того. По-моему, не меньше четверти уже исчезло.

— Я тоже хотел сделать, да Герми против. Уж не знаю даже — почему. Вот черт! — у него снова течет кровь из носа, на этот раз довольно сильно.

Гарри мгновенно срывается с кресла, нагибает голову Рона и прикладывает к кровоточащей ноздре полотенце.

— Миссис Уизли! — кричит он. — Нам тут лед нужен!

Я давно замечал, что в стрессовой ситуации Гарри практически не прибегает к помощи магии, поэтому, не говоря ни слова, трансфигурирую стакан с водой в кубики льда и подаю ему. Он краснеет, почти как Рон, когда недавно читал записку от жены, быстрым движением гладит мои пальцы и подает лед другу.

— Может, сегодня вернешься ночевать домой? — интересуюсь я, ни на что особенно не надеясь.

— Гарри, и правда! Мне уже неловко, ты и так нам помогаешь, — подает голос Артур, делающий вид, что внимательно изучает свежий «Ежедневный пророк». Надо же, а я и не предполагал найти союзника в его лице! — Завтра, если отпустят с работы пораньше, заглянешь к нам.

Гарри поворачивается ко мне, и его глаза становятся цвета штормового моря, чему я совершенно не удивляюсь. От желания они у него всегда темнеют.

— Ничего, если я переночую на Гриммо? — спрашивает он у Рона, кровь у которого уже не идет, и аккуратно устраивает подушку у того под головой.

— Ты нормальный!? Иди, конечно! Ты и так после работы со мной вторые сутки сидишь! Хоть кто-то нынче получит удовольствие, — добавляет Рон с кривой усмешкой, и я вижу, как дергается рука Гарри, вероятно, чтобы отвесить ему подзатыльник.

Едва выйдя из камина, я тут же тяну Гарри вверх по лестнице, ведущей в спальню. Где-то на полпути он пытается меня поцеловать, но я мужественно отстраняюсь, иначе мы займемся любовью тут же на лестнице, а где-то поблизости может обретаться Кричер, посвящать которого в подробности нашей интимной жизни не входит в мои планы. Сейчас мне хочется сделать это на своей кровати, а не на ступенях лестницы, коврике у камина, столе в библиотеке и других не совсем подходящих для занятия супружеским сексом местах. Влетаем в комнату запыхавшиеся и расхристанные. Я только успеваю прошептать Очищающее, а Гарри тут же расстегивает мои брюки, стягивает через голову футболку и опускается передо мной на колени.

«Мерлин, как я мог раньше жить без этого!» — проносится у меня в голове, пока он облизывает головку моего совершенно уже возбужденного члена, а потом берет его в рот так глубоко, что у меня судорога проходит по всему телу, а кожа покрывается мурашками от удовольствия. Я привычным жестом запускаю руки ему в волосы и массирую голову, пока он быстро и ритмично сосет мой член, иногда выпуская его изо рта, чтобы пройти языком и губами по мошонке и яичкам, а его руки гладят мои ягодицы, раздвигают их, и пальцы ласкают анус. Большего он никогда себе не позволяет. На словах — может быть, но не на деле!

Он ускоряется, и я со стоном, в котором явственно слышится его имя, кончаю ему в рот. Он плотоядно облизывает губы, снимает с себя все до нитки и толкает меня на кровать. Сегодня ему явно хочется командовать мной, и я готов ему это позволить. Он медленно расстегивает на мне рубашку и, не снимая ее, разводит полы в стороны, потом ложится рядом и принимается целовать всюду, куда только способен дотянуться, одновременно лаская мое тело.