Проклятие. Бойся страхов своих

От наших палочек, разумеется, толку сейчас никакого — магические наручники почти за месяц заключения вытянули из меня столько волшебной силы, что на ее восстановление уйдут наверняка несколько недель, а Гарри еще до этого был ослаблен откатом.

Кингсли предлагает провожатого из Министерства, который поможет нам с аппарацией или доставит каждого по отдельности через каминную сеть, но тут внезапно вмешивается Гарри:

— Спасибо, Министр, но ваши сотрудники за последний месяц «провожали» и«доставляли» нас так часто, что мы не хотим утруждать их снова. Мы попробуем добраться сами.

Мы с Кингсли переглядываемся, все еще не догадываясь, что он задумал, но не возражаем. В конце концов, он — бывший Мальчик-Который-Выжил, а дойти (пусть и пешком) до любой точки в Лондоне не сложнее, чем убить Волдеморта.

Выйдя из здания Аврората, я с нескрываемой иронией интересуюсь у Гарри, как именно он предполагает без помощи магии достичь расположенного в совершенно другом квартале дома, на что Гарри беспечно отвечает:

— Очень просто. Мы поедем на метро. Только сними мантию.

Я подчиняюсь и остаюсь в черной рубашке и брюках, в общем-то, неотличимых от маггловских, а Гарри в его, как молодежь говорит, «прикиде» сейчас вообще невозможно принять за волшебника.

— А деньги? — спохватываюсь я.

— У меня завалялось в старых джинсах несколько фунтов, с ТОЙ нашей вылазки в немагический Лондон. — («Ясное дело, он имеет в виду покупку костюмов для церемонии похорон Симуса», — думаю я, попутно понимая, что Рона и Молли, разумеется, похоронили без нас.) — Мне их вернули после освобождения. На два билета хватит.

Мы не без труда находим вход в метро, Гарри довольно ловко управляется с покупкой билетов, и тут обнаруживается неожиданное и чрезвычайно унизительное для меня затруднение: я, который годами практически не вылезал из подземелий и неоднократно пользовался движущейся лестницей, чтобы попасть в кабинет сначала Дамблдора, а в последний год и мой собственный, внезапно ощущаю панический страх перед тем, как, зажатый со всех сторон несущимися по своим делам магглами, встать на резко уходящую вниз ступенчатую ленту, которую Гарри называет эскалатором. Вероятно, он чувствует мою панику, потому что тут же берет меня за руку и нежно проводит по ложбинке между большим и указательным пальцами.

— Расслабься, я встану впереди тебя. Просто закрой глаза и не смотри вниз. Доверься мне.

Глава 10. Северус. Утрата за утратой

До дома мы добираемся уже под вечер. Пока поезд, громыхая и лязгая, мчит нас по бесконечным темным тоннелям, я чувствую, что от накатывающих волн паники едва могу дышать, и лишь крепко прижимающийся ко мне Гарри не дает мне свалиться в банальный обморок.

— Тебе надо переодеть рубашку, — говорит он, как только мы переступаем порог Блэк-хауса. — Ты весь вспотел, еще простудишься, не дай Мерлин!

— Ну и кто тут теперь нянька? — огрызаюсь я. Вообще-то, единственное, что мне в этот момент действительно нужно (кроме душа), это немедленно выпить зелье для укрепления сердечной деятельности (включающее в себя черную бузину, болотный сабельник и пахучую руту), усовершенствованное мной в год, когда по школе ползал василиск и у половины преподавательского состава Хогвартса началась аритмия.

— Северус, Гарри, — доносится радостный возглас с картины, изображающей пожилую немного надменную даму в черном, отделанном кружевом старомодном платье и чепце.

— Добрый вечер, леди Вальбурга, — здороваемся мы хором, отчего у меня появляется на губах улыбка, а Гарри прыскает в кулак (он все-таки еще такой ребенок…

— Хозяева будут ужинать? (О! Вот и Кричера принесла нелегкая!)

— Не сейчас, Кричер! Если ты не заметил, нас не было дома больше месяца, — сдерживаю я старого домовика, который чуть ли не прыгает от радости, приветствуя нас. — Дай нам хотя бы переменить одежду. Мы сами тебя позовем.

В спальне все так же, как в день нашего ухода. Кричер явно тщательно следил за чистотой и, вероятно, каждый день менял белье на постели. Я сдергиваю покрывало и наслаждаюсь запахом и видом белоснежной простыни.

Подхожу к шкафу, снимаю влажную рубашку и тут же чувствую руки Гарри, обнимающие меня сзади. От этого по всему телу сразу разбегаются мурашки, дыхание становится прерывистым, и волны совершенно запрещенного для меня в данный миг возбуждения зарождаются где-то внизу живота.

— Поттер, что вот это ты сейчас делаешь, а? — как можно спокойнее говорю я. — У меня три дня назад был инфаркт, помнишь? Сверху я быть не смогу, а снизу — уж ты прости! — не хочу!

— Умеешь ты все опошлить, — усмехается он и трется щекой о мое плечо. — Ты самый невыносимый человек на свете! И я люблю тебя больше жизни!