Проклятие. Бойся страхов своих

Больше на эту тему я с ним не заговариваю.

В один из дней после обеда Гарри, чмокнув меня в щеку, вдруг исчезает из дома. Я успеваю просмотреть совершенно отвратительную книгу по Темным заклятиям, когда в прихожей раздается звонок. Кого еще там принесла нелегкая и как, к лысому Мордреду, ему удалось обойти сигнальные чары?! Кричеру настрого запрещено открывать, поэтому я иду к двери, готовясь угостить непрошеного гостя парочкой не самых чистых заклятий.

Дверь отворяется, и сначала я вижу только огромную охапку белоснежных роз, а вслед за ней появляется Гарри с широченной улыбкой на губах:

— С годовщиной тебя, Северус! Я все надеялся, что ты как-нибудь сам проявишь инициативу, но ты, кроме своих зелий, в последнее время ничего и знать не хочешь… Понюхай, как пахнут, — он протягивает мне букет, а у меня внезапно спазмом перехватывает горло: и от цветов, запаха которых мне не суждено почувствовать, и от этого невозможного мальчишки, которого я люблю больше жизни. На глаза наворачиваются слезы, и у меня не получается их скрыть.

— Ты становишься сентиментальным, Сев! — он ставит букет в уродливую подставку для зонтов, подходит вплотную ко мне и целует. — Я люблю тебя!

Глава 11. Северус. Жизнь без чувств

предупреждение: глава содержит сцену, которая может быть расценена как сексуальное насилие.

Все происходит с быстротой молнии: мы аппарируем в спальню, и уже через миг — голый и разгоряченный — он лежит распластанный подо мной, а я целую его, бешено и страстно, как в последний раз. Ласкаю его руками, языком, дразня и заставляя выгибаться и стонать.

Не представлял себе, что так соскучился по обладанию этим телом, этими губами, вкуса которых я уже не ощущаю, но помню, что они пахнут клубничной пастой. На краткое мгновение мне вдруг кажется, что подо мной нет его живого тепла, но это впечатление быстро проходит. Я разворачиваю его на живот, подложив для удобства подушку, и вхожу, весь дрожа от возбуждения, так же как и он сам. Начинаю ритмично двигаться, и снова на секунду чувство осязания оставляет меня. «Видимо, от избытка адреналина, — решаю я, — вот же, его гладкая кожа под моими пальцами». Я вбиваюсь все сильнее и сильнее, заводясь от этой его позы, как никогда. В какой-то неуловимый для меня момент все резко меняется: Гарри напрягается, его тихие стоны от наслаждения сменяются вскриками, и наконец я слышу его хриплый, с придыханием голос:

— Сев, пожалуйста, остановись! Ты мне больно делаешь!

— Сейчас, — отвечаю я сквозь стиснутые зубы. Я хочу остановиться, но мое враз потерявшее контроль тело не слушается меня.

— Северус, прекрати! — кричит Гарри.

Скорее всего, он применяет невербальные Отбрасывающие чары. Меня с силой впечатывает в стену, и я теряю сознание…

— Сев, прости, ты в порядке?

Гарри опускается рядом со мной на пол, с присвистом втягивая воздух и закусив кулак, чтобы не застонать. Мерлин, что я наделал?!

— Гарри, — тихо говорю я и не узнаю своего голоса, в нем растерянность сменяется паникой, — я не чувствую, понимаешь? Не чувствую ни тебя, ни себя. Я не хотел…

— Пойдем в душ, — спокойно предлагает он. — Я тебе помогу.

Не совсем ясно, кто и кому тут должен помогать. Он произносит «Люмос», и я с ужасом вижу, что по ногам у него течет кровь. А у меня все еще стоит. И я НИЧЕГО не ощущаю: ни своего напряженного члена, ни его руку на моем лице. Но душ кажется мне выходом для нас обоих. Держась друг за друга и за стену, мы потихоньку принимаем вертикальное положение, оба по-прежнему дрожим, но сейчас уже не от возбуждения, а от боли и слабости. Он перекидывает мою руку через плечо, и мы тащимся в ванную. Гарри поворачивается ко мне спиной, чтобы открыть кран и наполнить ванну. У него на бедрах наливаются жуткого вида синяки от моих пальцев, один вид которых вызывает у меня тошнотворную волну отвращения к себе самому.

— Вот, вода, по-моему, приятная, заходи (в моей голове не укладывается, как он может разговаривать со мной таким ласковым тоном, как будто пострадавшая сторона здесь — я).

— А ты?

— Я потом…

С помощью Гарри я забираюсь в ванну, сажусь, пропускаю воду сквозь пальцы и недоуменно смотрю на них.

— Что? — спрашивает он, и в его взгляде сквозит беспокойство. — Слишком горячо?

Только теперь я замечаю, что над ванной поднимается парок.

— Я вообще ничего не чувствую, — успеваю ответить я, прежде чем снова потерять сознание.

Я прихожу в себя и еще долго лежу, не в силах открыть глаза, а когда все же решаюсь на этот шаг, то обнаруживаю себя в нашей постели, закутанным в одеяло. На мне теплый халат… то есть я ЗНАЮ, что он теплый, но не чувствую привычного прикосновения мягкой ткани. Я думаю о Гарри…