Фандом: Гарри Поттер. Пережив кризис в своих отношениях, Гарри и Северус наконец обрели счастье и покой. Но однажды на совершенно рядовом дежурстве в Гарри попадает странное и страшное проклятие…
Добавить в моё избранное
203 мин, 12 сек 10823
Я принимаю предложение Министра магии Кингсли Шеклболта возглавить лабораторию экспериментальных зелий.
Наша жизнь, кажется, начинает налаживаться. Через неделю после грандиозной попойки по поводу успешного окончания Гарри Академии авроров мы заключаем магический нерасторжимый брак. Мы стоим у родового гобелена древнейшего и славного Рода Блэк и наблюдаем, как на нем появляется мой портрет, связанный с портретом Гарри двойным золотым шитьем, а под ним имя — Северус Тобиас Поттер-Снейп. Принять фамилию Блэк я наотрез отказываюсь. Мы договариваемся об этом заранее, и поэтому во время брачной церемонии никаких заминок не возникает, а вот факт, что я являюсь младшим супругом, огорошивает меня дальше некуда. Потому, что я старше своего двадцатиоднолетнего партнера почти вдвое! Но проводящий церемонию волшебник очень тактично объясняет мне, что речь идет «всего лишь» о древности наших родов. Род Поттеров, как известно, уходит корнями в незапамятные времена и ведет свою линию от первых хозяев Даров Смерти — Певереллов (у моего молодого мужа даже имеется древний артефакт, связывающий его с этим славным семейством — мантия-невидимка, как говорят, подаренная Игнотусу Певереллу самой Смертью), род Блэков — существует с тринадцатого века. Ну и мы… Принцы тоже… чистокровные волшебники. Так что поздравляю вас, Северус, вы теперь — младший супруг! Поворачиваюсь к Гарри и вижу плотоядную ухмылку на его лице. Ничего. Дома, в Тупике Прядильщиков, я с тобой разберусь! Но оказывается, что ночевать сегодняшнюю ночь, а возможно, и все последующие, нам придется в особняке на площади Гриммо — родовом гнезде моего«старшего супруга».
Поднявшись из ритуального зала в гостиную и с благодарностями отправив восвояси проводившего ритуал волшебника, мы стоим и смотрим друг на друга, и мне не слишком-то приятно, потому что Гарри «забывает» поставить ментальный щит и показывает мне свои мысли. Наглые мысли, надо сказать.
— Кричер, — зову я негромко, — будь добр, займись праздничным ужином. Свадьба все-таки!
Кричер, который в этом доме относится ко мне как к непререкаемому авторитету, довольно кивает и исчезает в направлении кухни. Я неспешно отправляю ему вслед невербальное Заглушающее, и такое же заклятие летит в сторону холла: нечего нам смущать старую леди Вальбургу.
Гарри делает быстрое движение рукой, и я остаюсь без одежды, ну почти…
— Минус двадцать баллов, аврор Поттер-Снейп-Блэк, за неумело выполненное раздевание задержанного, — усмехаюсь я, стоя на полу в одних носках, и продолжаю читать его все более грязные мысли, в которых он уже дошел до использования магических наручников. Самое смешное, что если он захочет ДЕЙСТВИТЕЛЬНО применить силу (физическую, разумеется), то у меня не выйдет ему противостоять. После двух лет непрерывных тренировок в аврорской Академии мышечной массы у него таки прибавилось, хотя накачиваться специально он не стал. Как-то в дом неизвестно каким ветром занесло маггловский спортивный журнал, и Гарри с Роном, поскуливая от зависти, обсуждали невероятную, нечеловеческую гору мышц, называя его, кажется, культуристом. Я мельком взглянул на картинку и изрек: «Отвратительно!» С тех самых пор Гарри больше налегал на бег и меньше уделял внимания работе с гирями. Поэтому сейчас, хотя он и раздался немного в плечах и, конечно, уже совсем не походит на тощего, оголодавшего заморыша, каким я увидел его в Мунго, но даже и близко не напоминает то нелепое подобие человека из журнала.
Как бы то ни было, никакой силы он, разумеется, не применяет, а вместо этого я слышу только просительное:
— Северус, ну пожалуйста, тебе жалко, что ли, уступить в день нашей свадьбы? Ведь что сказал распорядитель?
— А он, Поттер, ничего ТАКОГО не говорил. Он наоборот подчеркнул, что это простая формальность, и годится она исключительно для принятия решений, сопряженных с жизнью и смертью супруга.
Довольно странно вести с ним светские беседы, будучи абсолютно (ну, уж от носков-то невербально избавиться я могу самостоятельно) голым. Впрочем, такое несоответствие в нашем гардеробе меня слегка раздражает, и я (по-прежнему без участия волшебной палочки) отправляю его парадный костюм и все остальное аккуратной стопочкой на кресло и туда же присоединяю свою одежду, неопрятной кучей валяющуюся у моих ног. Судя по нашему с ним состоянию, мы вполне обойдемся без предварительных ласк.
— Поттер, обопрись, пожалуйста, о спинку кресла, — приказываю я почти равнодушно, а у самого от возбуждения сводит пальцы на ногах. Он подчиняется и делает то, что я велю, расставляя ноги и прогибаясь в пояснице. Я призываю смазку и почти немедленно одним быстрым толчком вхожу в него (после наших утренних экзерсисов в спальне подготовка Гарри явно не требуется), жду, пока он не привыкает и не начинает двигаться мне навстречу, насаживаясь на мой член, подстраиваюсь под его ритм и принимаюсь вколачиваться в него сильно и яростно, приговаривая при этом:
— Запомни…
Наша жизнь, кажется, начинает налаживаться. Через неделю после грандиозной попойки по поводу успешного окончания Гарри Академии авроров мы заключаем магический нерасторжимый брак. Мы стоим у родового гобелена древнейшего и славного Рода Блэк и наблюдаем, как на нем появляется мой портрет, связанный с портретом Гарри двойным золотым шитьем, а под ним имя — Северус Тобиас Поттер-Снейп. Принять фамилию Блэк я наотрез отказываюсь. Мы договариваемся об этом заранее, и поэтому во время брачной церемонии никаких заминок не возникает, а вот факт, что я являюсь младшим супругом, огорошивает меня дальше некуда. Потому, что я старше своего двадцатиоднолетнего партнера почти вдвое! Но проводящий церемонию волшебник очень тактично объясняет мне, что речь идет «всего лишь» о древности наших родов. Род Поттеров, как известно, уходит корнями в незапамятные времена и ведет свою линию от первых хозяев Даров Смерти — Певереллов (у моего молодого мужа даже имеется древний артефакт, связывающий его с этим славным семейством — мантия-невидимка, как говорят, подаренная Игнотусу Певереллу самой Смертью), род Блэков — существует с тринадцатого века. Ну и мы… Принцы тоже… чистокровные волшебники. Так что поздравляю вас, Северус, вы теперь — младший супруг! Поворачиваюсь к Гарри и вижу плотоядную ухмылку на его лице. Ничего. Дома, в Тупике Прядильщиков, я с тобой разберусь! Но оказывается, что ночевать сегодняшнюю ночь, а возможно, и все последующие, нам придется в особняке на площади Гриммо — родовом гнезде моего«старшего супруга».
Поднявшись из ритуального зала в гостиную и с благодарностями отправив восвояси проводившего ритуал волшебника, мы стоим и смотрим друг на друга, и мне не слишком-то приятно, потому что Гарри «забывает» поставить ментальный щит и показывает мне свои мысли. Наглые мысли, надо сказать.
— Кричер, — зову я негромко, — будь добр, займись праздничным ужином. Свадьба все-таки!
Кричер, который в этом доме относится ко мне как к непререкаемому авторитету, довольно кивает и исчезает в направлении кухни. Я неспешно отправляю ему вслед невербальное Заглушающее, и такое же заклятие летит в сторону холла: нечего нам смущать старую леди Вальбургу.
Гарри делает быстрое движение рукой, и я остаюсь без одежды, ну почти…
— Минус двадцать баллов, аврор Поттер-Снейп-Блэк, за неумело выполненное раздевание задержанного, — усмехаюсь я, стоя на полу в одних носках, и продолжаю читать его все более грязные мысли, в которых он уже дошел до использования магических наручников. Самое смешное, что если он захочет ДЕЙСТВИТЕЛЬНО применить силу (физическую, разумеется), то у меня не выйдет ему противостоять. После двух лет непрерывных тренировок в аврорской Академии мышечной массы у него таки прибавилось, хотя накачиваться специально он не стал. Как-то в дом неизвестно каким ветром занесло маггловский спортивный журнал, и Гарри с Роном, поскуливая от зависти, обсуждали невероятную, нечеловеческую гору мышц, называя его, кажется, культуристом. Я мельком взглянул на картинку и изрек: «Отвратительно!» С тех самых пор Гарри больше налегал на бег и меньше уделял внимания работе с гирями. Поэтому сейчас, хотя он и раздался немного в плечах и, конечно, уже совсем не походит на тощего, оголодавшего заморыша, каким я увидел его в Мунго, но даже и близко не напоминает то нелепое подобие человека из журнала.
Как бы то ни было, никакой силы он, разумеется, не применяет, а вместо этого я слышу только просительное:
— Северус, ну пожалуйста, тебе жалко, что ли, уступить в день нашей свадьбы? Ведь что сказал распорядитель?
— А он, Поттер, ничего ТАКОГО не говорил. Он наоборот подчеркнул, что это простая формальность, и годится она исключительно для принятия решений, сопряженных с жизнью и смертью супруга.
Довольно странно вести с ним светские беседы, будучи абсолютно (ну, уж от носков-то невербально избавиться я могу самостоятельно) голым. Впрочем, такое несоответствие в нашем гардеробе меня слегка раздражает, и я (по-прежнему без участия волшебной палочки) отправляю его парадный костюм и все остальное аккуратной стопочкой на кресло и туда же присоединяю свою одежду, неопрятной кучей валяющуюся у моих ног. Судя по нашему с ним состоянию, мы вполне обойдемся без предварительных ласк.
— Поттер, обопрись, пожалуйста, о спинку кресла, — приказываю я почти равнодушно, а у самого от возбуждения сводит пальцы на ногах. Он подчиняется и делает то, что я велю, расставляя ноги и прогибаясь в пояснице. Я призываю смазку и почти немедленно одним быстрым толчком вхожу в него (после наших утренних экзерсисов в спальне подготовка Гарри явно не требуется), жду, пока он не привыкает и не начинает двигаться мне навстречу, насаживаясь на мой член, подстраиваюсь под его ритм и принимаюсь вколачиваться в него сильно и яростно, приговаривая при этом:
— Запомни…
Страница 3 из 55
