Проклятие. Бойся страхов своих

Финниган самым слабым оказался… А потом — осквернители крови. Дерьмо собачье, а не волшебники, оба! А-а-а, да ты же еще не представляешь, как оно работает! Заня-ятная вещь, скажу я тебе! Очень занятная! Небось, «браслетик» на руке у тебя все видели, а что это такое — не догадались… На то оно и древнее проклятие. Его невозможно отследить. Гоменум Ревелио тут не поможет. Пока он у тебя на руке, ты — как медленная Авада. Лишь я решаю, скольких близких ты потеряешь, а для остальных — ты просто опасен. Все, что пожелаешь, Поттер, болезни, несчастья — это для прочих. Чтобы никто и близко к тебе не подошел, чтобы ты варился в своем одиночестве, как уже девять лет это происходит со мной! На год, пока не сойдет браслет. Он ведь исчезает потихоньку, так? Жаль, нельзя на всю жизнь! А есть четыре ИЗБРАННЫХ. Вроде тебя, Мальчик-который-выжил! Ты отнял у меня двух дорогих моему сердцу людей и Беллу. Пусть не любимую, но жену. Из-за тебя погиб мой брат Рабастан и… — тут глаза его наполняются слезами. — Мой Лорд… Я потерял троих, но Лорд стоит большего — я сделал так, что умрут четверо. Троих уже нет… Их ты выбрал сам. Или они были настолько глупы и наивны, что рассказали при тебе о своих страхах… Видишь, какой я щедрый! Я надеялся, что умрет жена-грязнокровка твоего рыжего дружка, но тут уж как вышло… Признайся, Поттер, это почти гениально: они все сдохли от того, чего сами же и боялись! А вот четвертый… Самый дорогой для тебя человек. Ты понимаешь, Поттер, — он перегибается ко мне через стол, и веселое безумие плещется в его глазах, — КТО БУДЕТ ЧЕТВЕРТЫМ?!

Я хватаю его за лохмотья.

— Как его снять? — ору я не своим голосом. — Как?!

Он запрокидывает голову и хохочет, обнажая желтые зубы.

— Никак, Поттер! Отец говорил что-то о ЦЕНЕ и о том, что она непомерно велика для волшебника!

В камеру вбегают несколько авроров, они отвязывают Лестрейнджа от стула и выволакивают вон. Из коридора еще долго доносятся его истошные вопли:

— Он сдохнет, Поттер! Еще до того, как сойдет браслет!

Дверь закрывается, и я остаюсь один, потрясенный и раздавленный. Мысль о нашем внезапном и полном оправдании бледнеет на фоне признания Пожирателя смерти. Он сказал, что проклял меня какой-то неотслеживаемой дрянью и что мои близкие люди, при мне озвучившие (пусть и не всерьез, как Рон и Симус) свои самые сокровенные страхи, умерли как раз такой смертью, которой больше всего боялись. Древнее родовое проклятие семьи Лестрейнджей! Вот почему никто в Мунго не смог определить, что со мной и откуда взялся «браслет»… Вот почему у меня были откаты: я носил на себе и в себе печать зла, и это зло убило моих друзей и Молли! И Северус! Он же говорил, что четвертым в его списке смертников значится Северус!

Я несусь к двери, дергаю ручку, но она, разумеется, заперта. Мерлин! Пока они там прочтут протоколы допросов, пока поймут, что мы с Северусом абсолютно невиновны… Я изо всей силы колочу в дверь и даже пару раз бросаюсь на нее всем телом, но за ней — мертвая тишина. Бесноваться и кричать бессмысленно. Я опускаюсь на один из стульев и жду. Не знаю, сколько времени проходит, по-моему, целая вечность, когда за дверью слышится Алохомора.

— Поттер, — кидается ко мне Кит, — беги сейчас же в лазарет. Там, похоже, твой Снейп умер…

Я хочу немедленно мчаться к нему, но ноги становятся ватными и отказываются нести меня. Я бессильно приваливаюсь к стене и сползаю по ней на пол. Лестрейндж сказал же мне, что Северус умрет… Этого не может быть… Он не может умереть! Он не должен…

Глаза застилает пелена. Кажется, я кричу и бьюсь головой о стену. Собирается толпа. Кто-то начинает поливать меня водой из волшебной палочки. Я захлебываюсь и давлюсь водой и слезами.

Большинство моих бывших товарищей еще не в курсе, что признанием Лестрейнджа я несколько часов назад был оправдан по всем статьям, и я различаю вокруг себя много лиц, на которых написано презрение по отношению ко мне, жалкому убийце, рыдающему по своему умершему мужу. Кит и еще один парень, по-моему, из другого отделения, протягивают мне руки и помогают подняться с пола. Меня всего трясет. В толпе раздаются смешки.

— Стойте, Поттер! — по коридору быстро идет сам директор Аврората. — Мне только что вручили протоколы допроса Лестрейнджа. Я понимаю, что вам не терпится идти к вашему… партнеру, но мне бы хотелось при всех объявить о вашей полной невиновности. Протяните, пожалуйста, руки.

Я словно во сне делаю, как мне приказано. Он дотрагивается волшебной палочкой до магических наручников, и они тут же исчезают. И теперь всем хорошо виден «браслет». Вернее то, что от него осталось.

— На днях вас вызовут к Министру и принесут извинения. Вот ваша палочка.

У входа в тюремный госпиталь меня встречает молодой колдомедик. Наверное, вид у меня такой, что он, не говоря ни слова, протягивает мне пузырек с Укрепляющим. Я машинально выпиваю его. Жаль, что это не яд.