Проклятие. Бойся страхов своих

Он бесится и от унижения кричит на меня, а я в ответ обнимаю его, понимая, что он не ощущает моих прикосновений, но все равно видит и знает, что я его люблю. Так мы и учимся потихоньку, каждый своему: я — терпению, Северус — смирению.

Мое уважение к этому человеку растет день ото дня: в его ситуации я бы, скорее всего, сделал с собой что-нибудь, а он понемногу приходит в себя, и мы возвращаемся в прежний режим и ежедневно устраиваем мозговой штурм в библиотеке. Ничего не находим, но упорно читаем эти проклятые книги как одержимые! Страх, что будет с ним дальше, подгоняет нас и заставляет практически жить в окружении фолиантов по Темной магии. Время работает против нас, и каждый день исчезающий сегмент на моем «браслете» напоминает о конце, уготованном Северусу. Но проходит месяц, и, слава Мерлину, в его состоянии не происходит никаких ухудшений. Наверное, мы наивные дураки. Потому что мы почти успокаиваемся.

Как выясняется — рано, так как в одно страшное для нас обоих утро я с ужасом обнаруживаю, что Сев перестал слышать. Мир вокруг рушится. Чувствуя, что сейчас у меня будет выброс, я опрометью кидаюсь в ванную и в зеркале вижу собственную перекошенную физиономию. Ударом кулака разбиваю его, и брызги крови пополам с осколками стекла летят во все стороны. Я НЕНАВИЖУ СЕБЯ! Все эти смерти, все эти несчастья, свалившиеся на голову ни в чем не повинного Северуса, произошли исключительно потому, что поблизости очутился я.

Симус, Рон, Молли, а теперь еще и медленно угасающий Северус! Я не могу больше этого выносить! Я лишь в данную секунду в полной мере осознаю, что за проклятие ношу на себе! Мои страх и отвращение к самому себе скручиваются в тугой узел в животе, а потом начинают выплескиваться вместе с рвотой. И в этот момент я ощущаю движение за моей спиной, и сильные руки обнимают меня поперек груди, поддерживая и не давая упасть. Северус. Даже в этот миг, испытав на себе ужас тотального одиночества и оказавшись отрезанным от мира звуков, он думает не о себе, а обо мне…

Дом погружается в безмолвие. Потеряв слух, Северус перестает разговаривать. Видимо, ему трудно говорить, не слыша собственный голос. Писать ему также нелегко — перо выскальзывает из неловких пальцев, но он все-таки в состоянии таким образом высказать простейшие просьбы. Я догадываюсь, что придет вслед за глухотой, думаю, и он тоже, но оба стараемся держаться, хотя от тоски хочется выть.

Горы просмотренных нами книг растут с каждым днем, а результат — нулевой. Я в отчаянии. Мне кажется, что эти проклятые Лестрейнджи никогда его не записывали, а мы гоняемся за фантомом. Сев пишет, чтобы я принес ему еще книг. Я покорно плетусь к полкам и набираю целую стопку, пристраивая сверху для равновесия довольно тоненькую старинную книжицу в переплете из змеиной кожи. Мы находимся в библиотеке уже скоро двадцать часов, и у меня слипаются глаза. Я подтягиваю к себе очередной толстенный фолиант и пытаюсь вчитаться в текст, но буквы расплываются у меня перед глазами…

Я отрываю голову от столешницы, разбуженный каким-то резким звуком. Все тело задеревенело и болит.

Сев сидит напротив меня, а между нами ширится лужица какой-то мерцающей жидкости, с легким шипением растекающейся по столу и оставляющей след на полированном красном дереве. Пустой пузырек, скатившийся на пол, валяется возле ножки его стула. И только тут я замечаю его глаза: они широко открыты, и, несмотря на то, что в их черных глубинах отражается свет магических факелов, я понимаю, даже если мой мозг отказывается это принять — он слеп. Его губы непрерывно шевелятся. Он словно повторяет раз за разом какую-то явно предназначенную для меня одного фразу. Я кладу руки ему на плечи, хотя он и не чувствует моих прикосновений, и ближе склоняюсь к его лицу. Его губы продолжают двигаться, и я, холодея всем сердцем, разбираю два слова: «Авада, умоляю!»

Глава 20. Гарри. Непомерная цена

— Доброе утро, целитель Сметвик! — я здороваюсь с ним так, как будто мы находимся на фуршете, устроенном Министерством магии в честь очередной годовщины нашей победы над Темными силами. Но поскольку последний раз мы виделись несколько месяцев назад, когда я лежал привязанный к койке в Мунго, подозреваемый в убийстве трех близких мне людей, то мое появление из камина в его личном кабинете вызывает вполне естественную реакцию: он вскакивает со стула, роняя его на пол, и едва удерживает при этом равновесие сам.

— Мерлин, Гарри, вы меня напугали!

Я, конечно, не смотрелся сегодня в зеркало, мне было как-то не до того, но отлично могу поверить, что мой вид может сейчас ужаснуть кого угодно: бреющие чары я применял еще позавчера утром, тогда же менял рубашку, вдобавок меня всего трясет от шока, который я испытал, проснувшись в библиотеке и обнаружив, что Северус — самый сильный в моральном плане человек, какого я знаю, превратился за одну ночь в беспомощного калеку, умоляющего меня убить его, и от банальной усталости: нести Сева на руках по лестнице оказалось делом не из легких.