Проклятие. Бойся страхов своих

До спальни я его, конечно, доволакиваю на себе и рассчитываю спокойно лечь (не все же тут дрыхли под действием двойной порции снотворного!), но, оказавшись в постели, Гарри кидается целовать меня с таким диким неистовством, что я понимаю — сон на ближайшие пару часов отменяется. Он буквально срывает с меня одежду, пуговицы с рубашки разлетаются по всей спальне, и я уже в душе начинаю тревожиться за соблюдение между нами субординации, но он призывает баночку с лубрикантом, сует ее мне в руки и произносит срывающимся голосом: — Северус, я умоляю тебя, возьми меня!

Просить дважды ему, разумеется, не приходится. Я хочу видеть его лицо, поэтому подкладываю подушку ему под поясницу, развожу в стороны ноги и с минуту растягиваю, а затем вхожу. Он резко выдыхает, подается мне навстречу и тянет на себя.

— Люблю… тебя… — шепчет он между толчками. — Люблю… — и я вижу, что у него снова текут слезы (наверное, все-таки перебрал огневиски). — Ты… вся… моя… жизнь!

Я ничего не имею против таких высказываний (хотя обычно он не бывает болтлив в постели), и я тоже его люблю — и даже такого, рыдающего и в доску пьяного (впрочем, пожалуй, таким я его никогда не видел, и это заводит меня еще больше: оказывается, плачущий аврор — самое возбуждающее в мире зрелище). Молча вбиваюсь в него, слушая музыку из его стонов и всхлипов, и «Гарри», выдохнутое сквозь стиснутые зубы в момент оргазма — единственное, что я позволяю себе произнести. Выхожу из него, чувствуя вдруг вселенскую усталость, но мы с ним еще не закончили, и я разворачиваю его спиной ко мне, прижимаюсь к нему, прикусываю мочку уха, отчего он охает и выгибается в пояснице. Беру его член в руку и в несколько сильных движений довожу до разрядки.

Гарри пытается еще что-то сказать, но слова путаются, и он почти сразу отключается. Я накладываю Очищающее на нас обоих, призываю одеяло и просовываю руку ему под голову. Он вздыхает, еще теснее прижимается ко мне, и мы почти мгновенно проваливаемся в глубокий сон.

Наутро Гарри, конечно, тошнит. Он выходит из ванной бледный и шатающийся. Встаю, надеваю халат и отправляюсь варить нам обоим кофе (единственное, в чем в этом доме я даю фору стряпне Кричера).

— Мне надо в Аврорат, — тихо говорит Гарри, морщась от головной боли.

— Не надо, — я ставлю перед ним кубок с Антипохмельным и флакон с зельем от головной боли. — У тебя больничный. На неделю. И у меня тоже — вдруг я тебе понадоблюсь.

— Сев, я уже большой мальчик, нянька мне не нужна.

— Ты — моя большая проблема! Тебя два дня назад стукнуло неизвестным заклятием, и я не собираюсь безответственно оставлять Героя магического мира без присмотра. Пей лучше Антипохмельное.

Он протягивает руку за кубком, и я замечаю небольшой зазор на его странном «браслете», как будто несколько звеньев исчезли.

— О, а это еще что такое? — обнаруживает он наконец «обновку», подносит к глазам запястье и внимательно рассматривает «украшение».

— Как тебе? — почти равнодушно спрашиваю я. — Идеи есть?

— Ни единой, кроме того, что они там, в Мунго, жуткие перестраховщики. Продержать меня полтора дня из-за такой ерунды! А мне нравится, — он так и сяк вертит рукой, изучая браслет. — Всегда хотел сделать татуировку, правда, не здесь и не такую… Ладно, пусть остается как есть!

— Тем более она, кажется, начинает понемногу сходить сама. Вот, видишь, — я указываю ему на крошечный зазор между сегментами, — два дня назад она была сплошная.

Больше мы об этом не говорим, Гарри снова зеленеет лицом и несется в уборную (хорошо, что хоть Антипохмельное выпить не успел — дома я не держу запасов, просто не для кого…

Полдня он бледной тенью шатается по дому, а к вечеру просит дать ему мое обручальное кольцо.

— Зачем тебе? — интересуюсь для проформы, протягивая ему простое золотое колечко с нашими именами, вырезанными рунами по внутреннему ободку.

— Хочу их слегка усовершенствовать. Это сюрприз. Можешь пару часов не заходить в библиотеку?

— Хорошо, почитаю в гостиной, — соглашаюсь я, хотя никогда не любил сюрпризы.

Часа через три, когда мой любимый журнал «Практика зельеварения» прочитан от корки до корки, Гарри возникает возле меня, светясь от счастья, как новенький галлеон.

— Вот, смотри, у меня получилось!

Он показывает мне кольца, и сначала я вроде бы ничего не замечаю, а потом вижу, что руны внутри них горят золотым ровным свечением.

— Я настроил их на нашу магию, и теперь они способны показывать физическое состояние каждого из нас. Видишь, если руны с именем окрашены в золотой, значит, все в порядке, если в любые оттенки красного — значит, опасность или болезнь. Надень, кольцо должно ощутить твою магию, тогда и произойдет окончательная активация артефакта.

Мне всегда казалось, что подобные вещицы должны еще и нагреваться, когда с обладателем происходит несчастье, и таким образом предупреждать партнера, но он так доволен собой и так устал…