Фандом: Отблески Этерны. Королева Талига выбирает опального герцога Окделла своим личным пажом. Вскоре Ричард понимает, что его королева распутна донельзя, и имеет удовольствие убедиться в этом лично.
Добавить в моё избранное
12 мин, 26 сек 12375
— Я никогда не поддамся вашим… вашим… чарам!
В недоумении королева посмотрела на него, а потом расхохоталась. Чёрные волосы рассыпались по её плечам, тончайшая сеточка в мелких бриллиантах съехала, а грудь судорожно вздымалась.
— А вы, юноша, мастер обвинять других в собственных грехах, — заявила она. — Хотите, проверим, чего стоит ваша хвалёная добродетель?
Дик ничего не успел ответить. Королева поднялась и, стащив сеточку и небрежно бросив её на стол, обеими руками закинула волосы за спину, потянувшись, словно кошка.
— Здесь душно, юноша, — заявила она. — Расшнуруйте мне корсаж.
Словно прилипнув к двери, Дик не тронулся с места. В его голове тяжело зашумела кровь. «Не поддамся, — подумал он. — Не поддамся»…
— Вы оглохли, юноша? — в голосе королевы появилось нетерпение. — Немедленно расшнуруйте мне корсаж.
Она повернулась спиной, и какая-то сила заставила Дика приблизиться. Он потянул за шнурок и развязал бант, который, верно, завязывала камеристка и который, вообще говоря, не было позволено развязывать пажу.
— О, так гораздо лучше, — с непонятным удовлетворением в голосе произнесла королева и вдруг обернулась, ловко поведя плечами. Лиф сполз, Дик не успел отшатнуться и онемел, с ужасом уставившись на небольшие белые груди с коричневыми сосками, и слишком поздно понял, что нужно было отвернуться.
Королева торжествующе рассмеялась.
— Вот так, — произнесла она и, взяв груди в ладони, помяла их. Когда она отняла руки, её соски уже были напряжены и торчали кверху острыми бугорками. — Нравится?
Дик бросился к двери, тщетно подёргал ручку и уткнулся лицом в косяк. За спиной слышался шорох ткани, вероятно, королева избавлялась от платья.
— Подайте мне веер, юноша, — раздался голос её величества, и Дик повернулся, с ужасом ожидая увидеть королеву в первозданной наготе.
Она сидела в том же кресле, но не была полностью обнажена. Однако туфли и корсет, которые на ней остались, придавали ей вопиюще бесстыдный вид, не прикрывая ровным счётом ничего.
— Подайте веер, — приказала она голосом настолько страшным, что Дик не посмел ослушаться. Дрожа, он приблизился и опустился на одно колено, чтобы поднять веер, который королева нарочно бросила на пол. Он хотел зажмуриться, но что-то удержало его, и когда он поднял глаза, то увидел чуть раздвинутые бедра королевы и то, что было между ними.
Раньше Дик никогда не видел обнажённых женщин и весьма смутно представлял, как выглядят женские чресла, догадывался только, что всё, к чему привык у себя, там должно отсутствовать. Но увидеть влажную щель с алой плотью внутри он тоже был не готов. Настолько не готов, что замер на коленях, уставившись туда, куда смотреть было ни в коем случае нельзя.
Рука королевы легла ему на затылок, взъерошила волосы и вдруг грубо ткнула лицом в промежность.
— Ну, где твоя добродетель? — спросила королева, больно удерживая его за волосы на затылке. — Вы, юноша, не хотели учиться, теперь вас никто не спрашивает. Будете доставлять мне удовольствие так, как я вам прикажу, понятно?
Дик едва соображал, что она говорит. Страшная щель была прямо перед глазами, и теперь он мог рассмотреть выступающие из неё складки плоти и бугорок сверху. Вокруг щели топорщились короткие волоски, видимо, кожа там недавно была обрита.
Королева раздвинула ноги шире, щель разошлась, и Дика как будто обдали кипятком от зрелища движущейся плоти.
— Поцелуйте меня туда, — приказала её величество. — Мне будет приятно.
Дик попытался вырваться, но так ослабел от бьющей его дрожи, что не смог. Он закрыл глаза и, понукаемый безжалостной рукой, прикоснулся губами к торчащему бугорку, который словно подался ему навстречу.
— А теперь оближите его, — приказала королева. — Умница, вот так… Теперь снизу, и напрягите язык…
Во рту у Дика оставался солоноватый вкус её влаги, от которого всё больше мутилось в голове, и он, уже не пытаясь сопротивляться, добровольно вылизывал напряжённый бугорок и даже пробовал сунуть язык ниже и глубже.
Королева сначала хвалила его, потом только ахала и вздыхала, и Дик понял, что она наслаждается. С ним тоже творилось что-то странное, и вскоре уже нельзя было не обращать внимания на нарастающее напряжение в низу живота.
Вдруг её величество оттолкнула его и перевела дыхание.
— Встань, — велела она. Дик поднялся, и она с усмешкой взглянула на него. Дик понял, почему: его член увеличился и заметно натянул штаны.
— Раздевайся, — хрипло приказала королева. — Хочу увидеть, какой у тебя клинок.
Трясущимися руками Дик стащил пажескую курточку, рубашку и наконец снял и штаны с панталонами, оставшись в одних чулках. Ни о какой добродетели речи уже не шло — его член задрался кверху, готовый пронзить королеву по первому её приказу.
— Мальчишки забавные, — произнесла та, не спуская с него глаз.
В недоумении королева посмотрела на него, а потом расхохоталась. Чёрные волосы рассыпались по её плечам, тончайшая сеточка в мелких бриллиантах съехала, а грудь судорожно вздымалась.
— А вы, юноша, мастер обвинять других в собственных грехах, — заявила она. — Хотите, проверим, чего стоит ваша хвалёная добродетель?
Дик ничего не успел ответить. Королева поднялась и, стащив сеточку и небрежно бросив её на стол, обеими руками закинула волосы за спину, потянувшись, словно кошка.
— Здесь душно, юноша, — заявила она. — Расшнуруйте мне корсаж.
Словно прилипнув к двери, Дик не тронулся с места. В его голове тяжело зашумела кровь. «Не поддамся, — подумал он. — Не поддамся»…
— Вы оглохли, юноша? — в голосе королевы появилось нетерпение. — Немедленно расшнуруйте мне корсаж.
Она повернулась спиной, и какая-то сила заставила Дика приблизиться. Он потянул за шнурок и развязал бант, который, верно, завязывала камеристка и который, вообще говоря, не было позволено развязывать пажу.
— О, так гораздо лучше, — с непонятным удовлетворением в голосе произнесла королева и вдруг обернулась, ловко поведя плечами. Лиф сполз, Дик не успел отшатнуться и онемел, с ужасом уставившись на небольшие белые груди с коричневыми сосками, и слишком поздно понял, что нужно было отвернуться.
Королева торжествующе рассмеялась.
— Вот так, — произнесла она и, взяв груди в ладони, помяла их. Когда она отняла руки, её соски уже были напряжены и торчали кверху острыми бугорками. — Нравится?
Дик бросился к двери, тщетно подёргал ручку и уткнулся лицом в косяк. За спиной слышался шорох ткани, вероятно, королева избавлялась от платья.
— Подайте мне веер, юноша, — раздался голос её величества, и Дик повернулся, с ужасом ожидая увидеть королеву в первозданной наготе.
Она сидела в том же кресле, но не была полностью обнажена. Однако туфли и корсет, которые на ней остались, придавали ей вопиюще бесстыдный вид, не прикрывая ровным счётом ничего.
— Подайте веер, — приказала она голосом настолько страшным, что Дик не посмел ослушаться. Дрожа, он приблизился и опустился на одно колено, чтобы поднять веер, который королева нарочно бросила на пол. Он хотел зажмуриться, но что-то удержало его, и когда он поднял глаза, то увидел чуть раздвинутые бедра королевы и то, что было между ними.
Раньше Дик никогда не видел обнажённых женщин и весьма смутно представлял, как выглядят женские чресла, догадывался только, что всё, к чему привык у себя, там должно отсутствовать. Но увидеть влажную щель с алой плотью внутри он тоже был не готов. Настолько не готов, что замер на коленях, уставившись туда, куда смотреть было ни в коем случае нельзя.
Рука королевы легла ему на затылок, взъерошила волосы и вдруг грубо ткнула лицом в промежность.
— Ну, где твоя добродетель? — спросила королева, больно удерживая его за волосы на затылке. — Вы, юноша, не хотели учиться, теперь вас никто не спрашивает. Будете доставлять мне удовольствие так, как я вам прикажу, понятно?
Дик едва соображал, что она говорит. Страшная щель была прямо перед глазами, и теперь он мог рассмотреть выступающие из неё складки плоти и бугорок сверху. Вокруг щели топорщились короткие волоски, видимо, кожа там недавно была обрита.
Королева раздвинула ноги шире, щель разошлась, и Дика как будто обдали кипятком от зрелища движущейся плоти.
— Поцелуйте меня туда, — приказала её величество. — Мне будет приятно.
Дик попытался вырваться, но так ослабел от бьющей его дрожи, что не смог. Он закрыл глаза и, понукаемый безжалостной рукой, прикоснулся губами к торчащему бугорку, который словно подался ему навстречу.
— А теперь оближите его, — приказала королева. — Умница, вот так… Теперь снизу, и напрягите язык…
Во рту у Дика оставался солоноватый вкус её влаги, от которого всё больше мутилось в голове, и он, уже не пытаясь сопротивляться, добровольно вылизывал напряжённый бугорок и даже пробовал сунуть язык ниже и глубже.
Королева сначала хвалила его, потом только ахала и вздыхала, и Дик понял, что она наслаждается. С ним тоже творилось что-то странное, и вскоре уже нельзя было не обращать внимания на нарастающее напряжение в низу живота.
Вдруг её величество оттолкнула его и перевела дыхание.
— Встань, — велела она. Дик поднялся, и она с усмешкой взглянула на него. Дик понял, почему: его член увеличился и заметно натянул штаны.
— Раздевайся, — хрипло приказала королева. — Хочу увидеть, какой у тебя клинок.
Трясущимися руками Дик стащил пажескую курточку, рубашку и наконец снял и штаны с панталонами, оставшись в одних чулках. Ни о какой добродетели речи уже не шло — его член задрался кверху, готовый пронзить королеву по первому её приказу.
— Мальчишки забавные, — произнесла та, не спуская с него глаз.
Страница 3 из 4
