Брысь!

Оттуда Оливер почерпнул, что протяжное жалостливое «Мяу-у-у», например, значит совсем не то же самое, что краткое и решительное «Мрау!», а мурлыканье и подавно имеет сотни оттенков.

— Мур-р-р-мяу, — громко прочитал Оливер.

— И что это значит? — сдвинув брови, с умным видом поинтересовался Поттер.

— Выражение крайней степени восхищения, — знающе пояснил Вуд, на манер философа подняв палец вверх.

Решив трактовать, что «говорил» Мяуркус, Оливер пришел к неутешительным для себя выводам и, кисло улыбнувшись, захлопнул книгу.

— Чушь, — веско заявил он и резко поднялся.

Гарри согласно кивнул.

— Что будешь делать дальше?

Оливер задумался. После ночного происшествия прошло больше пятнадцати часов, а Маркус все не объявлялся. Сейчас эта передышка была ему на руку, но нельзя было останавливать поиски решения проблемы. Снова оглядев оказавшуюся бесполезной кипу книг, Вуд вдруг почувствовал прилив злости и раздражения.

— Пойду поговорю с Уизли, — твердо сказал он. — Они эту кашу заварили, так пусть теперь сами ее и расхлебывают! — Оливер для верности стукнул кулаком по «Котоведению для чайников».

Книга зашипела и угрожающе затрепетала страницами, Вуд ойкнул и поспешил прочь из библиотеки.

— Он что все еще бегает на четвереньках и мурчит? — Уизли неожиданно воодушевились. Впрочем недостаточно, чтобы перестать жевать и обратить все внимание на Вуда с его «мяукающей» проблемой. Рыжим засранцам, кажется, было плевать не только на Флинта, но и на самого Оливера, с каждым последующим часом нервничающего все больше. Куда больше их интересовала курица на блюде перед ними. Вуд сжал в ладони вилку и выдохнул, прежде чем попытаться снова.

— Так вы сам понятия не имеете, как долго это протянется? — прошипел он.

— Эй, кэп, мы можем только предполагать, — Фред пожал плечами, словно это было само собой разумеющееся. — Это все же был…

— Экспериментальный образец, частичная анимагия, — подхватил Джордж, и Оливер с трудом сдержался, чтобы не удариться лбом о стол. В конце концов, для этого требовалось сначала пододвинуть тарелку, и жест бы потерял львиную долю своей привлекательности.

— Гермиона, — рядом с Вудом опустился Гарри, — отправила меня читать сказки. Наверное, это было в отместку, что я не пожелал сознаваться, кого именно требуется расколдовать.

— А ведь в сказках часто есть смысл, — прыснул Фред. — Самый распространенный вариант победить заклятие — это шмякнуть жертву о стену.

— А помнишь «Историю конца Света»? — разулыбался Джордж.

— О да, — Фред приложил палец ко рту и изобразил задумчивость. — Там требовалось казнить лягушку, чтобы вернуть ей облик принца.

— Ну, — подхватил Поттер, — можно начать с поцелуев. Это тоже довольно распространено.

Оливер, уже успевший представить Флинта в виде склизкой толстой лягушки, скривился и передернул плечами. А потом до него дошел смысл сказанного Поттером, и он пожалел, что тот слишком хорош в качестве ловца. Разбить его очки почему-то казалось сейчас очень заманчивым.

— Тоже мне умник тут нашелся, — буркнул он недовольно и поспешил заткнуть уши.

Как раз вовремя. Фред и Джордж переглянулись и синхронно протянули:

— Поцелу-у-уй лю-ю-юбви-и-и!

Оливер насупился, пытаясь игнорировать их предвкушающие удовольствие от его собственного унижения улыбки.

— Поцелуй истинной любви сможет разрушить любые чары! — голосом шизанутой влюбленной феи продекламировал Фред, а Джордж взмахнул палочкой и обсыпал его конфетти.

Вуд упрямо сжал губы.

— А что, они с Флинтом… это, любят друг друга? — шепотом спросил Поттер.

— Ну, Олли-то точно, — трагически потупив взгляд, выдал Джордж.

— Флинт ведь жуткая заноза в заднице, а он ему человеческий облик вернуть хочет, — добавил резонно Фред. — Но вот что на счет самого Флинта…

— А что на счет Флинта? Он Оливера не любит, что ли? — нахмурился Гарри, и все трое перевели взгляд на Вуда.

— Да идите вы все к черту! — в сердцах воскликнул тот и резко встал из-за стола. — И Флинта туда заберите!

И он быстро поспешил к выходу из зала, чувствуя столько всего сразу: и злость, и смущение, и страх, что близнецы могли оказаться правы.

Флинт словно почувствовал, что над его головой сгустились тучи, и Оливеру на глаза так и не показывался. К вечеру Вуд забеспокоился сильнее прежнего и даже заглянул в Больничное Крыло, чтобы деликатно расспросить мадам Помфри, не поступал ли к ней кто-нибудь со странными симптомами. При этом объяснить ей, что именно за симптомы он имеет в виду, оказалось внезапно сложно. Еще никогда Оливер не чувствовал себя столь косноязычным, и это он-то — тот, кто толкал перед своей командой напутственную речь перед квиддичем в течение получаса, ни разу не сбившись и не повторившись.