Фандом: Ориджиналы. Чтобы в будущем написать правдоподобный бестселлер, Томмазо создает опасные жизненные ситуации для окружающих, испытывая границы дозволенного.
Добавить в моё избранное
37 мин, 9 сек 12742
Прямо перед ними, метрах в двадцати, в волне промелькнул мускулистый зад Альбы в красном купальнике, а затем из пены показалась голова Марисы, шея и совершенно голая грудь. Не сразу заметив, что верх от купальника смыло, Мариса немного покрутила головой, отряхнула волосы и только потом услышала смех и возгласы подружек. Она оглянулась, нелепо прикрываясь руками, а затем нырнула, отыскала купальник и стала завязывать его под водой. Томмазо успел отлично всё разглядеть. Завязки на купальнике были ни к черту, а вот то, что под ним, подходило ему по всем параметрам. Она станет сговорчивей, надо только не ослаблять напор.
— Чёрт, — нервно прошептал Сильвио.
— Так что ты там хотел сказать?
— Ничего. Но десять лет я ждать не собираюсь! — Сильвио решительно вскочил и, схватив полотенце, направился в лагерь, ни с кем не попрощавшись. У него были тонкие, кривые ноги, рыжие волосы и невпечатляющие плечи. Томмазо не представлял, сколько ума нужно проявить парню, чтобы с такой внешностью понравиться Марисе. Будь это другая девчонка, он бы даже взялся помочь нерадивому шахматисту, но на Марису у него были свои планы. Несмотря на невысокий рост, крючковатый нос и довольно тощий вид, Томмазо не унывал, потому что всё, что он задумывал, имело свойство сбываться — но не по счастливой случайности и не благодаря деве Марии, которой истово молилась его мать, а благодаря его уму, расчету и фантазии. Что Марисе надо? Заинтересовать её, показать силу, потом заставить поверить, что нуждаешься в помощи, прикинуться пылким, потом безразличным… Это было немного скучно, зато проверено и действенно. Вечером за ужином он добавит ей и её подружкам мартини в сок — им это понравится.
Томмазо дождался, пока девчонки, наплававшись, выйдут из моря. Альба дунула в свой свисток, и человек двадцать подростков, включая команду волейболистов, собрали свои вещи и направились в лагерь. Последними уходили тренеры. Он наблюдал за ними, стоя у кромки воды, а потом уставился на морскую рябь, думая о том, как скучно жить на свете, когда все вокруг — за редким исключением — глупы, ограниченны и врут.
Врут его родители, когда пытаются выглядеть славной, добропорядочной семьей на похоронах и свадьбах родственников; врёт его старшая сестра Пина, якобы собирающаяся уйти в монастырь и потому не заводящая ухажеров; учителя постоянно полощут мозги, рассказывая сказки про усердие, высокие баллы и успешную карьеру, и даже единственный друг по школе, которого Томмазо не презирает за тупость, публикует в интернете порно истории про Гарри Поттера, прикидываясь сеньорой средних лет…
На пляже остались, в-основном, местные старушки и несколько приезжих иностранцев. Молодежь вернётся сюда позже, чтобы выпить, ширнуться или перепихнуться в темноте под шум волн… От последнего Томмазо и сам бы не отказался.
Откуда он мог знать, что эта бамбина ненавидит мартини? Протеиновая диета, спортивный режим…
Томмазо чуть не лишился работы из-за того, что подлил алкоголь несовершеннолетней, да и в кафе вышел скандал. Другой босс и разбираться бы не стал, но сеньор Карпентини был на дружеской ноге с его матушкой — они иногда занимались сексом по воскресеньям, после утренней службы, на которую их верные супруги не ходили. «Религия — большая сила, она объединяет и учит всепрощению», — подумал Томмазо, когда лысый и смешной сеньор Карпентини отчитал его и всё-таки оставил, выслушав нелепую ложь о том, что кто-то случайно перепутал заказы. В тот ужин никто мартини не заказывал, но босс только руками всплеснул и выругался хорошенько. Томмазо не хотелось терять летнюю работу, но не из-за денег, а потому что вокруг было много самых разных людей, местных и приезжих. Они встречались явно или тайно, вели повседневные беседы, которые можно было ухватить урывками, подавая блюда, признавались друг другу в любви и грехах, затевали философские и пьяные разговоры. Томмазо наблюдал, слушал и записывал — он очень любил записывать — и всё больше ненавидел людей. На следующий год он вырвется из занудной школы и поступит в Урбинский университет на журналистику — отец не особо одобрял «писанину», но деньги на обучение найдутся. Когда-нибудь Томмазо напишет книгу о том, какие все вокруг идиоты, и прославится. Для этого необязательно придумывать новые фантастические миры или затейливые сюжеты, достаточно просто следить, подмечать, записывать.
А ещё всего за неделю бамбина полюбила шахматы.
Этого Томмазо снести не мог: если бы она предпочла ему загорелого красавца с бицепсами, проглотить обиду было бы намного проще, но Мариса выбрала кривоногого шахматиста, чтобы торчать с ним на пляже, разыгрывая в теньке гамбиты. Томмазо сделал ход конём и тоже подружился с Сильвио. Ему хотелось быть в курсе событий, и он взял на себя труд давать Сильвио полезные советы, когда бамбина уходила на тренировки.
— Она умная и быстро учится играть, — сказал ему Сильвио, поглядывая на играющих волейболисток.
— Чёрт, — нервно прошептал Сильвио.
— Так что ты там хотел сказать?
— Ничего. Но десять лет я ждать не собираюсь! — Сильвио решительно вскочил и, схватив полотенце, направился в лагерь, ни с кем не попрощавшись. У него были тонкие, кривые ноги, рыжие волосы и невпечатляющие плечи. Томмазо не представлял, сколько ума нужно проявить парню, чтобы с такой внешностью понравиться Марисе. Будь это другая девчонка, он бы даже взялся помочь нерадивому шахматисту, но на Марису у него были свои планы. Несмотря на невысокий рост, крючковатый нос и довольно тощий вид, Томмазо не унывал, потому что всё, что он задумывал, имело свойство сбываться — но не по счастливой случайности и не благодаря деве Марии, которой истово молилась его мать, а благодаря его уму, расчету и фантазии. Что Марисе надо? Заинтересовать её, показать силу, потом заставить поверить, что нуждаешься в помощи, прикинуться пылким, потом безразличным… Это было немного скучно, зато проверено и действенно. Вечером за ужином он добавит ей и её подружкам мартини в сок — им это понравится.
Томмазо дождался, пока девчонки, наплававшись, выйдут из моря. Альба дунула в свой свисток, и человек двадцать подростков, включая команду волейболистов, собрали свои вещи и направились в лагерь. Последними уходили тренеры. Он наблюдал за ними, стоя у кромки воды, а потом уставился на морскую рябь, думая о том, как скучно жить на свете, когда все вокруг — за редким исключением — глупы, ограниченны и врут.
Врут его родители, когда пытаются выглядеть славной, добропорядочной семьей на похоронах и свадьбах родственников; врёт его старшая сестра Пина, якобы собирающаяся уйти в монастырь и потому не заводящая ухажеров; учителя постоянно полощут мозги, рассказывая сказки про усердие, высокие баллы и успешную карьеру, и даже единственный друг по школе, которого Томмазо не презирает за тупость, публикует в интернете порно истории про Гарри Поттера, прикидываясь сеньорой средних лет…
На пляже остались, в-основном, местные старушки и несколько приезжих иностранцев. Молодежь вернётся сюда позже, чтобы выпить, ширнуться или перепихнуться в темноте под шум волн… От последнего Томмазо и сам бы не отказался.
Откуда он мог знать, что эта бамбина ненавидит мартини? Протеиновая диета, спортивный режим…
Томмазо чуть не лишился работы из-за того, что подлил алкоголь несовершеннолетней, да и в кафе вышел скандал. Другой босс и разбираться бы не стал, но сеньор Карпентини был на дружеской ноге с его матушкой — они иногда занимались сексом по воскресеньям, после утренней службы, на которую их верные супруги не ходили. «Религия — большая сила, она объединяет и учит всепрощению», — подумал Томмазо, когда лысый и смешной сеньор Карпентини отчитал его и всё-таки оставил, выслушав нелепую ложь о том, что кто-то случайно перепутал заказы. В тот ужин никто мартини не заказывал, но босс только руками всплеснул и выругался хорошенько. Томмазо не хотелось терять летнюю работу, но не из-за денег, а потому что вокруг было много самых разных людей, местных и приезжих. Они встречались явно или тайно, вели повседневные беседы, которые можно было ухватить урывками, подавая блюда, признавались друг другу в любви и грехах, затевали философские и пьяные разговоры. Томмазо наблюдал, слушал и записывал — он очень любил записывать — и всё больше ненавидел людей. На следующий год он вырвется из занудной школы и поступит в Урбинский университет на журналистику — отец не особо одобрял «писанину», но деньги на обучение найдутся. Когда-нибудь Томмазо напишет книгу о том, какие все вокруг идиоты, и прославится. Для этого необязательно придумывать новые фантастические миры или затейливые сюжеты, достаточно просто следить, подмечать, записывать.
А ещё всего за неделю бамбина полюбила шахматы.
Этого Томмазо снести не мог: если бы она предпочла ему загорелого красавца с бицепсами, проглотить обиду было бы намного проще, но Мариса выбрала кривоногого шахматиста, чтобы торчать с ним на пляже, разыгрывая в теньке гамбиты. Томмазо сделал ход конём и тоже подружился с Сильвио. Ему хотелось быть в курсе событий, и он взял на себя труд давать Сильвио полезные советы, когда бамбина уходила на тренировки.
— Она умная и быстро учится играть, — сказал ему Сильвио, поглядывая на играющих волейболисток.
Страница 2 из 11
