Фандом: Ориджиналы. Чтобы в будущем написать правдоподобный бестселлер, Томмазо создает опасные жизненные ситуации для окружающих, испытывая границы дозволенного.
Добавить в моё избранное
37 мин, 9 сек 12754
Затем подъём, разговоры, осмотр места, поиск придуманного Томмазо перста судьбы — им придётся зайти в дальнюю часть пещеры, куда проникает немного света из верхней расщелины. Прилив начнётся в семь ноль семь и будет высоким и стремительным — подводное течение в этом месте заставляло воду подниматься за считанные минуты, вот почему вход в пещеры для туристов был строго-настрого запрещён. Правда, табличка с предупреждением исчезла с камня ещё утром.
Томмазо смотрел на то, как разминаются бадминтонисты, и поглядывал на часы.
Они наверняка уже зашли в пещеру — Сильвио растерянно озирается, Мариса удивленно ахает. Там и правда романтично и красиво. Он говорит, что хочет прожить с ней всю жизнь до гробовой доски — вряд ли она уловит в его словах иронию. Он подает ей руку и помогает забраться на гладкие камни, ведущие вглубь пещеры, видит свет, проникающий сквозь крошечные расщелины в потолке. Там светло, и потому не страшно. Они будут долго и безрезультатно разглядывать потолок, ища выступ, похожий на огромный палец — Сильвио не успокоится, пока не отыщет его…
Томмазо нервно глянул на часы и почувствовал прилив адреналина: море зашумело. Здесь, на берегу, прилив был почти не заметен — море украдёт у пляжа маленький кусочек береговой линии. Но в пещерах — как раз наоборот. Поток встретится со скалами и с двойной силой устремится в расщелину, а затем в пещеру. За несколько секунд он заполнит низкий грот до самого верха, затем пенистая вода устремится дальше.
Всего один раз Томмазо рискнул сунуться в пещеры перед приливом — если не потерять голову и сразу нырнуть под заполненный водой свод, повернуть налево, прочь от острой скалы и в сторону от течения, то можно выплыть без особого труда. Впрочем, у любого нормального человека будет мало желания нырять в быстро прибывающую воду, особенно, если есть надежда переждать напасть в пещере. Вот только и она через несколько минут вся заполнится водой, которая будет радостно выплескиваться из наземных расщелин, дарящих внутри пещеры такой обнадёживающий свет. Соблазн переждать прилив есть — это опасно и романтично. Но безнадежно.
Томмазо слушал, как шумит прилив, как кричат и смеются отдыхающие, и поглядывал в сторону мыса Верде. Сильвио и Мариса вполне могли и не добраться до пещер — передумать и решить просто прогуляться по пляжу. Они могли заглянуть в пещеры ненадолго и, почувствовав опасность, сразу вернуться на берег. Сильвио мог не найти вход, Мариса могла отказаться плыть неизвестно куда в незнакомом месте, где подводные течения коварны… Однажды это не остановило Томмазо — он нашёл, заплыл, но, предупреждённый об опасности и всех подводных камнях, нырнул в нужный момент, чтобы испытать незабываемое чувство острого, животного страха перед стихией, с которой справиться почти невозможно.
Он представил, как Сильвио и Мариса, услышав шум воды, бегут ко входу, а потом испуганно ахают и отступают вглубь пещеры. А может, они так увлеклись беседой, что даже не заметили смертельной опасности, и только когда вода стала подниматься по щиколотки, по колено, по пояс, их обуял тот самой ужас, который когда-то испытал Томмазо, изо всех сил пытаясь справиться с потоком, пробираясь через бесконечную пенистую пучину? Они стоят вдвоём, наконец-то наедине, держась за руки или обнимаясь, Мариса делает большие глаза — на самом деле, её глаза и так довольно велики и делают ее похожей на овцу… Тощий, рыжий Сильвио приободряет её, хорохорится, уверенно указывая на расщелины, из которых проникает свет. Они не задохнутся, даже если придётся просидеть здесь несколько часов, хоть вода и неприятно холодит, но всё же она летняя, июльская… Возможно, они даже смеются, потому что прилив на какой-то момент замедляет скорость, обманчиво отступает, на самом деле, просто заполняя боковые, более низкие гроты и пещеры, но… им уже не выплыть.
Даже если они решат нырнуть, чтобы доплыть до выхода, нужно потратить немало сил, а справиться с потоком снаружи, не ударившись о скалы, может только посвящённый.
Томмазо не отрывал взгляд от мыса. Скоро новый дежурный по лагерю дунет в свой свисток, и спортсмены начнут собираться в корпус, а затем на ужин. Ему тоже пора было уходить, но он решил подождать ещё немного. В какой-то момент ему показалось, что со стороны мыса мелькнула одинокая фигура, но она оказалась всего лишь тенью от мелкого, случайно налетевшего облачка.
Если они вернутся, то даже не поймут, какой опасности избежали. Возможно, Сильвио даже поблагодарит Томмазо.
Томмазо вдруг понял, насколько неинтересна на самом деле ему была Мариса — обычная девчонка, ничего особенного, излишне манерная, бесхребетная, без особого ума… Если они вернутся, он без сожаления её забудет, уступит этому хлюпику Сильвио, а потом посмеётся над своими фантазиями.
Ему вдруг очень захотелось, чтобы они вернулись.
Томмазо смотрел на то, как разминаются бадминтонисты, и поглядывал на часы.
Они наверняка уже зашли в пещеру — Сильвио растерянно озирается, Мариса удивленно ахает. Там и правда романтично и красиво. Он говорит, что хочет прожить с ней всю жизнь до гробовой доски — вряд ли она уловит в его словах иронию. Он подает ей руку и помогает забраться на гладкие камни, ведущие вглубь пещеры, видит свет, проникающий сквозь крошечные расщелины в потолке. Там светло, и потому не страшно. Они будут долго и безрезультатно разглядывать потолок, ища выступ, похожий на огромный палец — Сильвио не успокоится, пока не отыщет его…
Томмазо нервно глянул на часы и почувствовал прилив адреналина: море зашумело. Здесь, на берегу, прилив был почти не заметен — море украдёт у пляжа маленький кусочек береговой линии. Но в пещерах — как раз наоборот. Поток встретится со скалами и с двойной силой устремится в расщелину, а затем в пещеру. За несколько секунд он заполнит низкий грот до самого верха, затем пенистая вода устремится дальше.
Всего один раз Томмазо рискнул сунуться в пещеры перед приливом — если не потерять голову и сразу нырнуть под заполненный водой свод, повернуть налево, прочь от острой скалы и в сторону от течения, то можно выплыть без особого труда. Впрочем, у любого нормального человека будет мало желания нырять в быстро прибывающую воду, особенно, если есть надежда переждать напасть в пещере. Вот только и она через несколько минут вся заполнится водой, которая будет радостно выплескиваться из наземных расщелин, дарящих внутри пещеры такой обнадёживающий свет. Соблазн переждать прилив есть — это опасно и романтично. Но безнадежно.
Томмазо слушал, как шумит прилив, как кричат и смеются отдыхающие, и поглядывал в сторону мыса Верде. Сильвио и Мариса вполне могли и не добраться до пещер — передумать и решить просто прогуляться по пляжу. Они могли заглянуть в пещеры ненадолго и, почувствовав опасность, сразу вернуться на берег. Сильвио мог не найти вход, Мариса могла отказаться плыть неизвестно куда в незнакомом месте, где подводные течения коварны… Однажды это не остановило Томмазо — он нашёл, заплыл, но, предупреждённый об опасности и всех подводных камнях, нырнул в нужный момент, чтобы испытать незабываемое чувство острого, животного страха перед стихией, с которой справиться почти невозможно.
Он представил, как Сильвио и Мариса, услышав шум воды, бегут ко входу, а потом испуганно ахают и отступают вглубь пещеры. А может, они так увлеклись беседой, что даже не заметили смертельной опасности, и только когда вода стала подниматься по щиколотки, по колено, по пояс, их обуял тот самой ужас, который когда-то испытал Томмазо, изо всех сил пытаясь справиться с потоком, пробираясь через бесконечную пенистую пучину? Они стоят вдвоём, наконец-то наедине, держась за руки или обнимаясь, Мариса делает большие глаза — на самом деле, её глаза и так довольно велики и делают ее похожей на овцу… Тощий, рыжий Сильвио приободряет её, хорохорится, уверенно указывая на расщелины, из которых проникает свет. Они не задохнутся, даже если придётся просидеть здесь несколько часов, хоть вода и неприятно холодит, но всё же она летняя, июльская… Возможно, они даже смеются, потому что прилив на какой-то момент замедляет скорость, обманчиво отступает, на самом деле, просто заполняя боковые, более низкие гроты и пещеры, но… им уже не выплыть.
Даже если они решат нырнуть, чтобы доплыть до выхода, нужно потратить немало сил, а справиться с потоком снаружи, не ударившись о скалы, может только посвящённый.
Томмазо не отрывал взгляд от мыса. Скоро новый дежурный по лагерю дунет в свой свисток, и спортсмены начнут собираться в корпус, а затем на ужин. Ему тоже пора было уходить, но он решил подождать ещё немного. В какой-то момент ему показалось, что со стороны мыса мелькнула одинокая фигура, но она оказалась всего лишь тенью от мелкого, случайно налетевшего облачка.
Если они вернутся, то даже не поймут, какой опасности избежали. Возможно, Сильвио даже поблагодарит Томмазо.
Томмазо вдруг понял, насколько неинтересна на самом деле ему была Мариса — обычная девчонка, ничего особенного, излишне манерная, бесхребетная, без особого ума… Если они вернутся, он без сожаления её забудет, уступит этому хлюпику Сильвио, а потом посмеётся над своими фантазиями.
Ему вдруг очень захотелось, чтобы они вернулись.
Страница 4 из 11
