Розовые пионы

Я бы даже сказал, впалый, но это уже детали. Грейнджер прослеживает мой взгляд и смущённо топчется на пороге.

Я молча киваю ей на стул у кровати, приподнимаясь на подушках. За последнее время руки стали сильнее, чего пока нельзя сказать о ногах. Мне удаётся шевелить только большим пальцем на правой ноге, но врачи говорят, что функции полностью могут и не вернуться.

«Мистер Малфой, детей вы точно сможете иметь, не сомневайтесь», — вспоминаю, как целитель ободряюще сжимает мне плечо и фальшиво улыбается.

«А кому я такой нужен?» — хочу я ответить ему.

— Ну ты что, — и, кажется, отвечаю, только не целителю, а Грейнджер. — У тебя же есть родители, есть Блейз, есть… Гера.

— Что? — мой голос всё ещё сиплый, слова даются тяжело. — Ты о чём?

Грейнджер мнётся, как первокурсница, отводит взгляд. Что она знает о моём сне? Они что, уже и в голову мою залезли?

— Когда мы нашли тебя… Ты говорил с какой-то Герой… Я… В общем, не знаю, но мне показалось, что вы с ней близки.

На меня накатывает волна облегчения.

Значит, ничего лишнего Грейнджер не знает.

— Так что? — любопытство берёт верх над смущением, и она поднимает на меня пытливый взгляд.

— Гера… — прикусываю губу, подбирая правильные слова. — Мы были знакомы какое-то время. Больше мы никогда не увидимся.

— О, — Грейнджер прикрывает рот рукой, позвякивая браслетом, и я вспоминаю, как во сне целовал её запястье, ощущая губами пульс под тонкой кожей. Вовремя останавливаю себя, чтобы не коснуться её руки, и сглатываю, прикрывая глаза.

В очередной раз напоминаю себе, что это всего лишь сон.

Что передо мной Грейнджер — моя однокурсница, член Ордена Феникса, враг, в конце концов.

А Гера навсегда канула в лету, забрав с собой лучшее воспоминание. Пусть и выдуманное.

— Ты искал её во время битвы, вы разминулись?

— Что-то вроде того.

— Малфой, мне жаль.

У меня нет сил смотреть на неё, поэтому я отворачиваюсь к окну, безучастно наблюдая летний пейзаж за окном.

— Мне тоже.

— Но ты ведь скоро сможешь встать на ноги и найти её!

Тихо хмыкаю, прикрывая глаза.

— Малфой, я серьёзно. У тебя большие шансы на выздоровление, у тебя всё получится! — В запале Грейнджер кладёт свою руку на мою.

— Нет, — отнимаю ладонь, сжимая кулак.

— Что «нет»?

Я и сам не знаю, что хотел сказать этим отказом.

«Нет», — убери свою руку.

«Нет», — никаких у меня шансов.

«Нет», — мне её никогда не найти.

— Малфой…

— Геры больше нет, — глухо отвечаю я, поворачиваясь к ней, всматриваясь в такие знакомые черты абсолютно чужого мне человека. — Геры. Больше. Нет.

— Прости.

Грейнджер встаёт со стула, подходит к окну. Я смотрю на её отражение в стекле, как тогда — в зеркале нашей спальни, пока она заплетает косу. Мне кажется, будто она вот-вот повернётся ко мне и что-то спросит. А я снова ничего не пойму, потому что эти чёртовы шпильки, зажатые у неё во рту, мешают нормально разговаривать.

Но Грейнджер оборачивается молча, только смотрит своими глазищами в пол-лица, долго-долго так вглядывается в меня, будто ответ ищет. А у меня самого сплошные вопросы. Что она хочет во мне найти?

— Я думаю обрезать волосы.

Удивлённо приподнимаю брови.

— Один Пожиратель схватил меня за волосы во время битвы, это чуть не стоило мне жизни, — Грейнджер приподнимает свою тяжёлую косу, словно прямо сейчас собирается это сделать.

— А магическая сила?

Она пожимает плечами, медленно прохаживаясь по палате.

— Каждый раз, как я расчёсываю или заплетаю их, мне мерещится, будто он всё ещё стоит позади меня.

Я бы пожал ей руку, будь это уместно между нами. Я бы сказал ей, что понимаю её, что мне тоже мерещится.

Я бы рассказал ей, как она хороша, когда улыбается. И когда хмурит брови, говоря «не смешно, Драко». И как ей идёт, когда она заплетает эту самую косу, закалывая наподобие ободка вокруг головы.

Я бы пообещал ей, что единственным, кто будет стоять позади неё, стану я. И лишь затем, чтобы прикрывать ей спину.

Но я только спрашиваю:

— Не жалко? — и осторожно поднимаю на неё взгляд.

— Нельзя жалеть о том, что приносит тебе боль, — Грейнджер резко разворачивается и смотрит мне прямо в глаза, будто пытается что-то сказать. — От этого нужно избавляться.

Я хочу сказать, что с удовольствием бы избавился, если бы мог.

Если бы эти воспоминания не были единственным, что помогло мне вызвать Патронуса первый раз в жизни.

Я бы стёр себе память, если бы мне только хватило духу забыть тебя навсегда, Грейнджер.

— Мне пора, Малфой.

Если бы я смог оставить Геру в прошлом и жить дальше.