Фандом: Гарри Поттер, Романтический мир Джейн Остин. Каждый борется с трудностями согласно своему характеру.
Добавить в моё избранное
27 мин, 23 сек 5814
— Одна тысяча девятьсот семьдесят девятого, — внезапная догадка осенила Гермиону, и она задала ответный вопрос: — А ты?
— Я — на год младше. Ты на седьмом курсе в Хогвартсе? — его плечи расслабились, и Гермиона только теперь до конца поняла, насколько взвинченным он был все это время.
— На шестом. Я — Гермиона…
Ей не дали закончить. Странный смех, больше похожий на кудахтанье, вырвался из горла мнимого мистера Дарси.
— Чем это я так прогневал Мерлина? — наконец сам у себя спросил он, когда Гермиона уже стала прикидывать, а не сходить ли за холодной водой, чтобы прекратить истерику.
— Так кто же ты? — понимая, что ответ ее не обрадует, осведомилась она.
— Малфой, — интонация, с которой он выплюнул это имя, не могла ввести Гермиону в заблуждение. Это ее он презирает, а не свою фамилию.
Это расстроило Гермиону не на шутку. Подумать только, из всех напыщенных слизеринских индюков в роли ее жениха выступает именно эта белобрысая сволочь! На миг ей даже почудилось, что темные вьющиеся волосы лже-Дарси выпрямляются и светлеют. И взгляд… точно, такой может быть только у одного человека. И этим человеком, сколь высокомерным он бы ни казался в начале романа, никак не мог быть совсем неплохой мистер Дарси.
— Знаешь что? — вскакивая и подхватывая юбки, не менее надменно выдала она. — Можешь даже не надеяться, что я продолжу играть в эту игру. Я никогда, слышишь, никогда не выйду за мерзкого таракана с гнилой душонкой.
С этими словами она выскочила из беседки и чуть ли не бегом направилась к дому. В груди клокотала плохо сдерживаемая ярость, и она опасалась магического выброса, поэтому несколько раз быстрым шагом прошлась взад-вперед по лужайке. Судьба покинутого в беседке Малфоя ее волновала мало. Уж кому-кому, а ему она помогать не собиралась, даже если и найдет выход из их дурацкого положения.
Миссис Беннет была так зла, какой Гермиона ее не видела в течение всего месяца, что провела в шкуре Лиззи.
— Ты совсем не думаешь о семье! Хорошо, что мистер Бингли — человек чести и женится на Джейн, даже если его друг передумает жениться на тебе! Но я не понимаю, на что ты рассчитываешь? Ты три недели подряд корчила из себя больную, да-да, Лиззи, не делай такие глаза, я твоя мать и прекрасно знаю, когда ты больна на самом деле. Теперь ты придумываешь, что срочно должна навестить Гардинеров, и это в то время, когда бедный мистер Дарси чуть ли не каждый день шлет тебе письма и сладости. Ты должна с ним увидеться, и ты должна…
Гермионе это поднадоело. Она была кругом всем должна в Хогвартсе, и тут продолжается то же самое?
— Хорошо, — обманчиво спокойным тоном прервала она словоизлияния миссис Беннет. — Я ему напишу, что он может приехать хоть завтра.
… Драко Малфой с их последней встречи изменился. Волосы были пострижены так коротко, как только это позволяла мода этого отрезка времени, движения стали еще более нервными, чем во время памятного разговора в беседке. Под глазами залегли тени, и Гермиона поймала себя на совершенно недопустимой жалости. Ей хватает своих бед — заточение в доме Беннетов не позволило ей ничего узнать о том, встречались ли в мире волшебников похожие случаи раньше и как с ними боролись.
— Спасибо, что согласилась меня принять, — тихо заговорил Драко, и брови Гермионы устремились ко лбу. Кроткий Малфой? Не перед отцом или другим авторитетом, а перед ней?
— Я много думал, — он горько ухмыльнулся, — впрочем, ничем другим мне тут заняться все равно не получается. Я сравнил свое положение тут и там, — он неопределенно махнул рукой. Этот жест, очевидно, был призван показать расстояние во времени, отделяющее их от привычного уклада. — Знаешь, эта эпоха и мое место в ней мне определенно нравится больше. Мне кажется, если я стану от всей души изображать Фицуильяма Дарси, я им и останусь. Меня бы это устроило.
Гермиона прыснула. Еще бы! Состояние и поместье, придуманные Джейн Остин, наверняка превосходят малфоевские, причем в Пемберли распоряжается он, а не его отец и мать… или, того хуже, Волан-де-Морт.
Драко, кажется, не расслышал непочтительные звуки, или решил, что на них не стоит обращать внимания. Вместо этого он вновь взялся за рассуждения.
— Может, мы заключим что-то вроде соглашения? — он впервые за весь свой монолог поднял глаза на Гермиону. — Мы женимся и тихо-мирно живем в поместье. Дом большой, мы можем видеться настолько редко, насколько возможно, чтобы слуги не начали судачить… — он слегка покраснел. — И… я обещаю тебя не трогать.
На сей раз Гермиона решила, что порция смеха ей не помешает. Что до чувств Драко, они ее заботили в последнюю очередь.
— Какое… великодушное предложение, — с некоторым трудом выдохнула она. Драко покраснел еще больше. Было видно, что он разозлен, но не может дать волю гневу, и это зрелище доставляло злопамятной мисс Грейнджер немалое удовольствие.
— Я — на год младше. Ты на седьмом курсе в Хогвартсе? — его плечи расслабились, и Гермиона только теперь до конца поняла, насколько взвинченным он был все это время.
— На шестом. Я — Гермиона…
Ей не дали закончить. Странный смех, больше похожий на кудахтанье, вырвался из горла мнимого мистера Дарси.
— Чем это я так прогневал Мерлина? — наконец сам у себя спросил он, когда Гермиона уже стала прикидывать, а не сходить ли за холодной водой, чтобы прекратить истерику.
— Так кто же ты? — понимая, что ответ ее не обрадует, осведомилась она.
— Малфой, — интонация, с которой он выплюнул это имя, не могла ввести Гермиону в заблуждение. Это ее он презирает, а не свою фамилию.
Это расстроило Гермиону не на шутку. Подумать только, из всех напыщенных слизеринских индюков в роли ее жениха выступает именно эта белобрысая сволочь! На миг ей даже почудилось, что темные вьющиеся волосы лже-Дарси выпрямляются и светлеют. И взгляд… точно, такой может быть только у одного человека. И этим человеком, сколь высокомерным он бы ни казался в начале романа, никак не мог быть совсем неплохой мистер Дарси.
— Знаешь что? — вскакивая и подхватывая юбки, не менее надменно выдала она. — Можешь даже не надеяться, что я продолжу играть в эту игру. Я никогда, слышишь, никогда не выйду за мерзкого таракана с гнилой душонкой.
С этими словами она выскочила из беседки и чуть ли не бегом направилась к дому. В груди клокотала плохо сдерживаемая ярость, и она опасалась магического выброса, поэтому несколько раз быстрым шагом прошлась взад-вперед по лужайке. Судьба покинутого в беседке Малфоя ее волновала мало. Уж кому-кому, а ему она помогать не собиралась, даже если и найдет выход из их дурацкого положения.
Миссис Беннет была так зла, какой Гермиона ее не видела в течение всего месяца, что провела в шкуре Лиззи.
— Ты совсем не думаешь о семье! Хорошо, что мистер Бингли — человек чести и женится на Джейн, даже если его друг передумает жениться на тебе! Но я не понимаю, на что ты рассчитываешь? Ты три недели подряд корчила из себя больную, да-да, Лиззи, не делай такие глаза, я твоя мать и прекрасно знаю, когда ты больна на самом деле. Теперь ты придумываешь, что срочно должна навестить Гардинеров, и это в то время, когда бедный мистер Дарси чуть ли не каждый день шлет тебе письма и сладости. Ты должна с ним увидеться, и ты должна…
Гермионе это поднадоело. Она была кругом всем должна в Хогвартсе, и тут продолжается то же самое?
— Хорошо, — обманчиво спокойным тоном прервала она словоизлияния миссис Беннет. — Я ему напишу, что он может приехать хоть завтра.
… Драко Малфой с их последней встречи изменился. Волосы были пострижены так коротко, как только это позволяла мода этого отрезка времени, движения стали еще более нервными, чем во время памятного разговора в беседке. Под глазами залегли тени, и Гермиона поймала себя на совершенно недопустимой жалости. Ей хватает своих бед — заточение в доме Беннетов не позволило ей ничего узнать о том, встречались ли в мире волшебников похожие случаи раньше и как с ними боролись.
— Спасибо, что согласилась меня принять, — тихо заговорил Драко, и брови Гермионы устремились ко лбу. Кроткий Малфой? Не перед отцом или другим авторитетом, а перед ней?
— Я много думал, — он горько ухмыльнулся, — впрочем, ничем другим мне тут заняться все равно не получается. Я сравнил свое положение тут и там, — он неопределенно махнул рукой. Этот жест, очевидно, был призван показать расстояние во времени, отделяющее их от привычного уклада. — Знаешь, эта эпоха и мое место в ней мне определенно нравится больше. Мне кажется, если я стану от всей души изображать Фицуильяма Дарси, я им и останусь. Меня бы это устроило.
Гермиона прыснула. Еще бы! Состояние и поместье, придуманные Джейн Остин, наверняка превосходят малфоевские, причем в Пемберли распоряжается он, а не его отец и мать… или, того хуже, Волан-де-Морт.
Драко, кажется, не расслышал непочтительные звуки, или решил, что на них не стоит обращать внимания. Вместо этого он вновь взялся за рассуждения.
— Может, мы заключим что-то вроде соглашения? — он впервые за весь свой монолог поднял глаза на Гермиону. — Мы женимся и тихо-мирно живем в поместье. Дом большой, мы можем видеться настолько редко, насколько возможно, чтобы слуги не начали судачить… — он слегка покраснел. — И… я обещаю тебя не трогать.
На сей раз Гермиона решила, что порция смеха ей не помешает. Что до чувств Драко, они ее заботили в последнюю очередь.
— Какое… великодушное предложение, — с некоторым трудом выдохнула она. Драко покраснел еще больше. Было видно, что он разозлен, но не может дать волю гневу, и это зрелище доставляло злопамятной мисс Грейнджер немалое удовольствие.
Страница 3 из 8
