Фандом: Гарри Поттер, Романтический мир Джейн Остин. Каждый борется с трудностями согласно своему характеру.
Добавить в моё избранное
27 мин, 23 сек 5815
Пусть узнает, каково это — быть обиженным и не смочь дать сдачи! Вспомнился как вечно тихий Невилл, так и остальные жертвы сидящего напротив вредины. Малфой всегда выбирал беспомощных обижаемых, насколько она смогла заметить. Вот он, час расплаты… но с нее достаточно, она не станет перевоспитателем слизеринского труса и задиры. Хорош задира, распускает язык только тогда, когда есть за кем спрятаться.
— Нет, мой милый Фицуильям, — проворковала Гермиона, — помолвку все же придется расторгнуть. Иначе, — прищурилась она, — я тебе швырну в лицо букет невесты прямо в церкви!
Драко стиснул зубы.
— Ты собираешься прозябать в нищете? Кстати, ты не забыла про майорат? — он попытался найти слабые места в ее обороне.
— Я тоже много думала в последнее время, — беззаботно ответила Гермиона. — Пойду по стопам Джейн Остин. Она в свое время неплохо заработала на своих романах. А если я возьмусь описывать нашу школьную жизнь, реалии которой, кстати, весьма близки этому веку… — она мечтательно уставилась в потолок.
Драко понял, что этот бой он проиграл. Неуклюже поднявшись, как будто ему не неполные тридцать, а как минимум семьдесят, он направился к двери, не удостоив Гермиону даже прощальным взглядом.
Гермиона медленно вошла в гостиную дома Беннетов. Она понимала, что предстоящая там сцена — ничто по сравнению с некоторыми передрягами, в которые она попадала вместе с неугомонными гриффиндорскими друзьями, однако приятного тоже ожидать не приходилось.
Так оно и вышло. Мистер Беннет, сидящий в углу и надежно спрятавшийся за газетой, ни разу не вступился за нее. Впрочем, его тоже можно понять, думалось Гермионе. Она хорошо помнила, как пылко Лиззи убеждала отца в том, что мистер Дарси ей по-настоящему дорог, и вот те на…
Миссис Беннет ожидаемо развернулась во всю мощь несостоявшейся драматичной актрисы. В ход были пущены: заламывание рук, гасимые батистовым платочком отчетливые всхлипы, воздевание очей к потолку гостиной и прочее. Однако Гермиона оставалась непреклонной. Заблаговременно сняв обручальное кольцо, она сразу же положила его на столик с гнутыми ножками, за которым устроился печального вида Малфой. «Пытается давить на жалость, сволочь этакая», — подумала Гермиона. С другой стороны, что ему еще остается? Угрозы, увещевания? Ему нечем ее шантажировать, он такой же незаконный владелец тела, как и она. Если это вскроется, он потеряет намного больше. Уговорить он ее уже пытался и не преуспел в этом. Нет, ну до чего же он похож на Колина Ферта с этим щенячьим взглядом! Хорошо, что она со второго курса осведомлена, что скрывается за красивой упаковкой.
Тем временем гневные речи миссис Беннет иссякли, и Гермиона посчитала нужным сказать о своем.
— Мама, папа, извините меня за переменчивость. Все же лучше, если мы с мистером Дарси расстанемся теперь, а не будем изводить друг друга всю оставшуюся жизнь, — она мимоходом глянула на Малфоя, который в плане неподвижности напоминал статую, а не живого человека. — Поэтому я освобождаю Фицуильяма от всех данных им обещаний, а также надеюсь, что этот мой поступок поможет ему наладить отношения с его тетей Кэтрин де Бер, от благосклонности которой зависит наш дорогой кузен мистер Коллинс.
Миссис Беннет выпрямилась. Намек она поняла более чем хорошо. Стискивая в руках несчастный платочек, она молча удалилась в сторону веранды.
Драко откашлялся:
— Что ж, раз так, не смею больше оставаться в этом доме. Кольцо оставь себе… Элизабет. Пусть будет на память о наших, — он усмехнулся, — отношениях.
Потом он тоже покинул комнату, и Гермиона осталась вдвоем с отцом, лицо которого наконец-то вынырнуло из-за газеты.
— И чем же ты займешься, мое любимое дитя? — совершенно спокойно спросил он, и у Гермионы отлегло от сердца. Хоть один уравновешенный человек в этом бедламе!
— Я буду писать книги, папа, — счастливо улыбнулась она. — Я поеду в Лондон и первое время буду жить у Гардинеров. Если моя затея увенчается успехом, я смогу снять квартиру где-нибудь недалеко от Гайд-парка. Всегда любила это место.
— Мое благословение с тобой, Лиззи, чем бы ты ни занялась, — отец улыбнулся ей в ответ, снова углубляясь в печатные новости этого дня.
В дверь негромко постучались. Гермиона, не отрывая взгляда от чернильницы, в которую как раз собиралась макнуть перо, прокричала:
— Входите!
В едва приоткрытую дверь втиснулась знакомая фигура.
— Как тебя вообще сюда пустили? — осведомилась Гермиона. Она еще не успела переехать в отдельную квартиру, хотя доходы от первой напечатанной книги довольно быстро сделали ее состоятельной женщиной. Неужели Гардинеры позволили молодому мужчине пройти в комнату к девушке, не состоящей с ним в родстве? Это было по меньшей мере странно.
— Я соврал, — неожиданно озорно улыбнулся Малфой. — Сказал, что снова буду делать тебе предложение.
— Нет, мой милый Фицуильям, — проворковала Гермиона, — помолвку все же придется расторгнуть. Иначе, — прищурилась она, — я тебе швырну в лицо букет невесты прямо в церкви!
Драко стиснул зубы.
— Ты собираешься прозябать в нищете? Кстати, ты не забыла про майорат? — он попытался найти слабые места в ее обороне.
— Я тоже много думала в последнее время, — беззаботно ответила Гермиона. — Пойду по стопам Джейн Остин. Она в свое время неплохо заработала на своих романах. А если я возьмусь описывать нашу школьную жизнь, реалии которой, кстати, весьма близки этому веку… — она мечтательно уставилась в потолок.
Драко понял, что этот бой он проиграл. Неуклюже поднявшись, как будто ему не неполные тридцать, а как минимум семьдесят, он направился к двери, не удостоив Гермиону даже прощальным взглядом.
Гермиона медленно вошла в гостиную дома Беннетов. Она понимала, что предстоящая там сцена — ничто по сравнению с некоторыми передрягами, в которые она попадала вместе с неугомонными гриффиндорскими друзьями, однако приятного тоже ожидать не приходилось.
Так оно и вышло. Мистер Беннет, сидящий в углу и надежно спрятавшийся за газетой, ни разу не вступился за нее. Впрочем, его тоже можно понять, думалось Гермионе. Она хорошо помнила, как пылко Лиззи убеждала отца в том, что мистер Дарси ей по-настоящему дорог, и вот те на…
Миссис Беннет ожидаемо развернулась во всю мощь несостоявшейся драматичной актрисы. В ход были пущены: заламывание рук, гасимые батистовым платочком отчетливые всхлипы, воздевание очей к потолку гостиной и прочее. Однако Гермиона оставалась непреклонной. Заблаговременно сняв обручальное кольцо, она сразу же положила его на столик с гнутыми ножками, за которым устроился печального вида Малфой. «Пытается давить на жалость, сволочь этакая», — подумала Гермиона. С другой стороны, что ему еще остается? Угрозы, увещевания? Ему нечем ее шантажировать, он такой же незаконный владелец тела, как и она. Если это вскроется, он потеряет намного больше. Уговорить он ее уже пытался и не преуспел в этом. Нет, ну до чего же он похож на Колина Ферта с этим щенячьим взглядом! Хорошо, что она со второго курса осведомлена, что скрывается за красивой упаковкой.
Тем временем гневные речи миссис Беннет иссякли, и Гермиона посчитала нужным сказать о своем.
— Мама, папа, извините меня за переменчивость. Все же лучше, если мы с мистером Дарси расстанемся теперь, а не будем изводить друг друга всю оставшуюся жизнь, — она мимоходом глянула на Малфоя, который в плане неподвижности напоминал статую, а не живого человека. — Поэтому я освобождаю Фицуильяма от всех данных им обещаний, а также надеюсь, что этот мой поступок поможет ему наладить отношения с его тетей Кэтрин де Бер, от благосклонности которой зависит наш дорогой кузен мистер Коллинс.
Миссис Беннет выпрямилась. Намек она поняла более чем хорошо. Стискивая в руках несчастный платочек, она молча удалилась в сторону веранды.
Драко откашлялся:
— Что ж, раз так, не смею больше оставаться в этом доме. Кольцо оставь себе… Элизабет. Пусть будет на память о наших, — он усмехнулся, — отношениях.
Потом он тоже покинул комнату, и Гермиона осталась вдвоем с отцом, лицо которого наконец-то вынырнуло из-за газеты.
— И чем же ты займешься, мое любимое дитя? — совершенно спокойно спросил он, и у Гермионы отлегло от сердца. Хоть один уравновешенный человек в этом бедламе!
— Я буду писать книги, папа, — счастливо улыбнулась она. — Я поеду в Лондон и первое время буду жить у Гардинеров. Если моя затея увенчается успехом, я смогу снять квартиру где-нибудь недалеко от Гайд-парка. Всегда любила это место.
— Мое благословение с тобой, Лиззи, чем бы ты ни занялась, — отец улыбнулся ей в ответ, снова углубляясь в печатные новости этого дня.
В дверь негромко постучались. Гермиона, не отрывая взгляда от чернильницы, в которую как раз собиралась макнуть перо, прокричала:
— Входите!
В едва приоткрытую дверь втиснулась знакомая фигура.
— Как тебя вообще сюда пустили? — осведомилась Гермиона. Она еще не успела переехать в отдельную квартиру, хотя доходы от первой напечатанной книги довольно быстро сделали ее состоятельной женщиной. Неужели Гардинеры позволили молодому мужчине пройти в комнату к девушке, не состоящей с ним в родстве? Это было по меньшей мере странно.
— Я соврал, — неожиданно озорно улыбнулся Малфой. — Сказал, что снова буду делать тебе предложение.
Страница 4 из 8
