Фандом: Гарри Поттер, Романтический мир Джейн Остин. Каждый борется с трудностями согласно своему характеру.
Добавить в моё избранное
27 мин, 23 сек 5825
После второй чашки ароматного напитка, употребленного с должным почтением и лимоном, Драко подумал, что, пожалуй, сейчас не стоит соваться к Грейнджер. Он бы не смог сохранить хладнокровие. Если честно, и в прошлый раз номер с безупречным джентльменом, призванный разжечь девичий интерес, дался с большим трудом. После той встречи с Гермионой он полночи бегал по комнате, вспоминая то темные густые волосы, то слегка вздернутый нос, которого он почти касался, когда вкрадчиво шептал о своем желании работать вместе. Это не было ложью — работать вместе он тоже хотел.
Его взгляд упал на книжную полку. Так-так, что же там написал настоящий (он хмыкнул) мистер Дарси девушке, отвергшей его предложение? Помнилось, что письмо было составлено весьма ловко. Может, удастся позаимствовать убедительности? Письмо, а если потребуется — и не одно, должно растопить сердце строптивой красавицы. Книга как будто сама прыгнула в ладонь, он раскрыл ее и застыл. Он ясно помнил, что фамилия издателя, красовавшаяся на титульном листе, была Эгертон. Теперь же перед глазами удивленного донельзя Драко недвусмысленно значилось: «Элдер». Он судорожно сглотнул и бросился к полке с газетами. Руки дрожали, и прошло довольно много времени, пока он нашел нужный номер. Интервью с издателем… да, с Элдером.
Драко рухнул в кресло. Лоб покрывала испарина. Получается, что действия Гермионы в этом мире меняют его?
«Здравствуй, Элизабет Беннет!»
Сразу говорю, что письмо это будет длинным — не таким, как то, что другой Фицуильям посылал другой Лиззи, но тоже порядочно длинным. Причины те же, что у книжного мистера Дарси: мне необходимо рассказать тебе о себе правду.
Сперва о том, что я вряд ли осмелюсь произнести вслух. О Пожирателях. Да, я вступил в их ряды. И у меня нет никого другого, перед кем покаяться, поэтому пишу тебе. Мерзости описывать не буду — не хочу, чтобы ты не могла на меня спокойно смотреть. Но было жутко. Было очень больно, когда я недостаточно усердно причинял боль другим, было страшно, что никогда не смогу избавиться от общества этих людей. Было обидно, что отец втравил нас в это и что мать вроде как не слишком недовольна. Тогда я впервые понял, что мы в школе все люди — и все равно, кто наши родители. А потом испугался и этих мыслей.
Хочу сказать тебе спасибо за тот мир, в котором мы живем. Ты не представляешь, как я счастлив. Кое-чего мне пока не хватает, но я терпелив и буду ждать, сколько понадобится, потому как альтернативы все равно нет. Спасибо еще раз тебе за этот мир, и знаешь почему? Наверняка уже догадалась (позже будет интересно сверить наши догадки).
Только веди себя осторожно, не желай слишком многого. Мне этот Лондон и та часть Англии, что успел повидать, стали близки — не хочется резких изменений. Полагаю, что твои фантазия, целеустремленность и самоотверженность в этом случае могут сыграть дурную шутку с нами обоими.
Гермиона, я хочу обо всем этом поговорить. Ты согласна увидеться со мной? В саду моего поместья на заходе солнца. Я буду приходить туда каждый день, начиная с завтрашнего. И в один из них ты придешь… хочу преумножить волнующие часы ожидания. Гермиона, я соскучился. Это невероятно, но это так. Хочу увидеть тебя. Пожалуйста, приди!
Драко«.»
Прошли две недели, прежде чем Гермиона смогла решиться на поездку в Пемберли. Да, непоколебимая и целеустремленная мисс Грейнджер в этот раз долго не могла преодолеть сомнения и страхи и воззвать к своему безупречному аналитическому уму. Ну… почти безупречному, но если в случае с Роном свою роль совершенно точно сыграли подростковые гормоны, то откровенное и теплое письмо от Драко пробудило в ней что-то, никак не поддающееся определению.
Первой реакцией, правда, стал ужас, который обуял ее после прочтения откровений Малфоя. Она смутно догадывалась, что порыв назваться чужим именем случился не просто так, но аккуратно нарисованная картина мира, который, оказывается, ее рук дело, сильно озадачила и взбудоражила Гермиону. Не помогли, хоть и заставили о многом задуматься, искусно сформулированные симпатии в конце письма. Бережно положив его в секретер, она от накопившегося напряжения расплакалась так же горько, как и в вечер, предшествовавший перемещению.
Однако не в природе Гермионы было раскисать, по крайней мере — надолго. Сперва она написала мистеру Элдеру, обещав тому рукопись новой книги, но пояснив, что романтические отношения для нее на данный момент не являются приоритетом. Потом она неспешно привела в порядок квартиру, съездила за растениями для палисадника, заказала также новые платья и несколько шляпок. Едва сдерживая смех, она набросала эскизы тех головных уборов, рассматриванием которых занимались сестры Беннет непосредственно перед встречей с Уикхемом.
Неделю спустя Драко прислал корзину с цветами. Этот достаточно банальный жест тронул ее еще больше, и она все чаще ловила себя на мыслях о нем и его письме.
Его взгляд упал на книжную полку. Так-так, что же там написал настоящий (он хмыкнул) мистер Дарси девушке, отвергшей его предложение? Помнилось, что письмо было составлено весьма ловко. Может, удастся позаимствовать убедительности? Письмо, а если потребуется — и не одно, должно растопить сердце строптивой красавицы. Книга как будто сама прыгнула в ладонь, он раскрыл ее и застыл. Он ясно помнил, что фамилия издателя, красовавшаяся на титульном листе, была Эгертон. Теперь же перед глазами удивленного донельзя Драко недвусмысленно значилось: «Элдер». Он судорожно сглотнул и бросился к полке с газетами. Руки дрожали, и прошло довольно много времени, пока он нашел нужный номер. Интервью с издателем… да, с Элдером.
Драко рухнул в кресло. Лоб покрывала испарина. Получается, что действия Гермионы в этом мире меняют его?
«Здравствуй, Элизабет Беннет!»
Сразу говорю, что письмо это будет длинным — не таким, как то, что другой Фицуильям посылал другой Лиззи, но тоже порядочно длинным. Причины те же, что у книжного мистера Дарси: мне необходимо рассказать тебе о себе правду.
Сперва о том, что я вряд ли осмелюсь произнести вслух. О Пожирателях. Да, я вступил в их ряды. И у меня нет никого другого, перед кем покаяться, поэтому пишу тебе. Мерзости описывать не буду — не хочу, чтобы ты не могла на меня спокойно смотреть. Но было жутко. Было очень больно, когда я недостаточно усердно причинял боль другим, было страшно, что никогда не смогу избавиться от общества этих людей. Было обидно, что отец втравил нас в это и что мать вроде как не слишком недовольна. Тогда я впервые понял, что мы в школе все люди — и все равно, кто наши родители. А потом испугался и этих мыслей.
Хочу сказать тебе спасибо за тот мир, в котором мы живем. Ты не представляешь, как я счастлив. Кое-чего мне пока не хватает, но я терпелив и буду ждать, сколько понадобится, потому как альтернативы все равно нет. Спасибо еще раз тебе за этот мир, и знаешь почему? Наверняка уже догадалась (позже будет интересно сверить наши догадки).
Только веди себя осторожно, не желай слишком многого. Мне этот Лондон и та часть Англии, что успел повидать, стали близки — не хочется резких изменений. Полагаю, что твои фантазия, целеустремленность и самоотверженность в этом случае могут сыграть дурную шутку с нами обоими.
Гермиона, я хочу обо всем этом поговорить. Ты согласна увидеться со мной? В саду моего поместья на заходе солнца. Я буду приходить туда каждый день, начиная с завтрашнего. И в один из них ты придешь… хочу преумножить волнующие часы ожидания. Гермиона, я соскучился. Это невероятно, но это так. Хочу увидеть тебя. Пожалуйста, приди!
Драко«.»
Прошли две недели, прежде чем Гермиона смогла решиться на поездку в Пемберли. Да, непоколебимая и целеустремленная мисс Грейнджер в этот раз долго не могла преодолеть сомнения и страхи и воззвать к своему безупречному аналитическому уму. Ну… почти безупречному, но если в случае с Роном свою роль совершенно точно сыграли подростковые гормоны, то откровенное и теплое письмо от Драко пробудило в ней что-то, никак не поддающееся определению.
Первой реакцией, правда, стал ужас, который обуял ее после прочтения откровений Малфоя. Она смутно догадывалась, что порыв назваться чужим именем случился не просто так, но аккуратно нарисованная картина мира, который, оказывается, ее рук дело, сильно озадачила и взбудоражила Гермиону. Не помогли, хоть и заставили о многом задуматься, искусно сформулированные симпатии в конце письма. Бережно положив его в секретер, она от накопившегося напряжения расплакалась так же горько, как и в вечер, предшествовавший перемещению.
Однако не в природе Гермионы было раскисать, по крайней мере — надолго. Сперва она написала мистеру Элдеру, обещав тому рукопись новой книги, но пояснив, что романтические отношения для нее на данный момент не являются приоритетом. Потом она неспешно привела в порядок квартиру, съездила за растениями для палисадника, заказала также новые платья и несколько шляпок. Едва сдерживая смех, она набросала эскизы тех головных уборов, рассматриванием которых занимались сестры Беннет непосредственно перед встречей с Уикхемом.
Неделю спустя Драко прислал корзину с цветами. Этот достаточно банальный жест тронул ее еще больше, и она все чаще ловила себя на мыслях о нем и его письме.
Страница 7 из 8
