Фандом: Мстители. Тони любил свои Машины. И любил своих Людей. Возможно, одно из этих утверждений мешало ему жить.
Добавить в моё избранное
52 мин, 43 сек 10951
Взгляд — чисто убийство. Тони поспешно поднимает открытые ладони и делает шаг назад.
— Не бей меня, я с миром.
Слабые оправдания впечатления на шпионку не производят. Она в несколько широких шагов сокращает расстояние между ними, стремительным движением бьёт его по щеке и прежде, чем Старк успеет опомниться и хоть как-нибудь отреагировать, целует его в заалевшую щеку и сжимает в поистине стальных объятиях. Для кого-то настолько маленького у неё просто убийственная хватка.
— Ты идиот.
Тони неловко обнимает её в ответ и почему-то смущается направленных на них камер.
— Джей, отвернись, я покраснел.
Наташа фыркает ему в шею, датчики Джарвиса послушно утыкаются виртуальным взглядом в живописные стены тренировочного зала, и Тони, наконец, позволяет себе расслабиться. Стоит посреди матов и снарядов, возле подозрительно подрагивающего нокаутированного дрона, в обнимку с самой опасной женщиной на свете и впервые за прошедшие два месяца не хочет молчать.
— Почему он думает, что я не стану?
Наташа отстраняется достаточно, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Потому что ты при всей железобетонной уверенности в самом себе, своей правоте и принципах не умеешь поворачиваться к людям спиной, как бы усердно они не плевали тебе в лицо.
— А ты?
— А я могу. Позволишь?
На следующее заседание Совета Безопасности едет Наташа. Нелепо гордый Тони слушает её выступление и добавляет в программу дрона функцию распознавания противника.
Тони требуется ещё неделя, чтобы разложить всё по полочкам.
Из всех Мстителей с Наташей он знаком дольше всего. То, что Брюс о нём понимает интуитивно, Романофф просто знает, и первое время Тони слегка этого боится. История с палладием слишком личная, чтобы делиться ей с кем-нибудь, кроме Джарвиса, Старк и без того не в восторге от демонстрации собственных моментов слабости, поэтому когда он видит, что Наташа тоже часть задуманной инициативы Фьюри, он слегка паникует. Потом совсем ничего не понимает, затем понимает ещё меньше, а когда же до него, наконец, доходит, пытаться изменить хоть что-нибудь в их манере общения уже поздно.
И он, и Наташа не те, у кого люди обыкновенно ищут поддержки. Поэтому она вгрызается в инициативу Мстителей с тем же отчаянным упрямством, что и Тони, держится за возможность быть героем, а не обычной убийцей, которой её взрастили, и горой встаёт на защиту команды тогда, когда Старк даже не чает увидеть её подле себя.
«Даже с одной рукой на руле можно рулить, а вот без рук»…, — так она говорит, и у Тони на мгновение вышибает почву из-под ног, потому что Боже! Он не один видит в них семью.
Он понимает, что не было в той схватке в аэропорту ни его стороны, ни стороны Стива. Там, где нет сторон, там нет двойных агентов. Наташа осталась с ним, Наташа попыталась поговорить и это много больше и куда откровенней, чем он когда-нибудь мог рассчитывать. А всё, на что ему хватило горечи тогда — это зло отмахнуться.
Виной всему молчание, они никогда не старались найти общий язык, но остаётся кое-что ещё, о чём следует спросить.
— Ты тоже знала, так ведь?
Наташа замирает, откладывает в сторону острый нож, которым чистила яблоко, и исподлобья смотрит на Старка.
— Как я должна была рассказать? — осторожно спрашивает она, и в голосе столько неприкрытой растерянности, что он тут же понимает, в насколько непростой ситуации они всё это время были.
Подкатившая было к горлу злость проходит, и он рвёт аккуратную спиральку яблочной кожуры, дабы чем-нибудь занять руки.
— «Доброе утро, Тони. Прекрасная погода. Кстати, Баки Барнс убил твоих родителей»? — Романофф пожимает плечами. — Тут нет подходящих слов и времени.
Тони коротко кивает и отводит взгляд, стараясь сделать вид, что не сжимает накрывшую его руку ладонь.
— Мне жаль.
— Мне тоже, — вторит ей он.
Вечером Вижен и Наташа готовят шарлотку. Ни Роуди, ни Наташа, ни Вижен — никто из них не выглядит удивлённым, когда Тони остаётся.
Однажды, после очень долгого и трудного дня, Брюс спросил у него, не из-за того ли он к миру всегда лицом, что он боится удара в спину. Или же дело в том, что он привык бросаться на амбразуру всякий раз, когда запахнет жаренным. Спрашивал, как будто бы в чём-то обвинял, и Тони тогда так и не понял. Получил в ответ на собственные недоумённо нахмуренные брови и искреннее непонимание в глазах праведный гнев напополам с ужасом, попытался аккуратно поинтересоваться, о какой причинно-следственной связи и плевках тот говорит и на всякий случай отсел подальше — глаза Беннера подёрнулись зелёной поволокой.
«Всё, что ты делаешь, похоже на прыжок в открытый космос с ядерной ракетой на плечах», — так он сказал.
Тогда Брюс злился. Подорвался с места, сжимая тревожно заверещавший пульсометр, и ушёл прочь.
— Не бей меня, я с миром.
Слабые оправдания впечатления на шпионку не производят. Она в несколько широких шагов сокращает расстояние между ними, стремительным движением бьёт его по щеке и прежде, чем Старк успеет опомниться и хоть как-нибудь отреагировать, целует его в заалевшую щеку и сжимает в поистине стальных объятиях. Для кого-то настолько маленького у неё просто убийственная хватка.
— Ты идиот.
Тони неловко обнимает её в ответ и почему-то смущается направленных на них камер.
— Джей, отвернись, я покраснел.
Наташа фыркает ему в шею, датчики Джарвиса послушно утыкаются виртуальным взглядом в живописные стены тренировочного зала, и Тони, наконец, позволяет себе расслабиться. Стоит посреди матов и снарядов, возле подозрительно подрагивающего нокаутированного дрона, в обнимку с самой опасной женщиной на свете и впервые за прошедшие два месяца не хочет молчать.
— Почему он думает, что я не стану?
Наташа отстраняется достаточно, чтобы заглянуть ему в глаза.
— Потому что ты при всей железобетонной уверенности в самом себе, своей правоте и принципах не умеешь поворачиваться к людям спиной, как бы усердно они не плевали тебе в лицо.
— А ты?
— А я могу. Позволишь?
На следующее заседание Совета Безопасности едет Наташа. Нелепо гордый Тони слушает её выступление и добавляет в программу дрона функцию распознавания противника.
Тони требуется ещё неделя, чтобы разложить всё по полочкам.
Из всех Мстителей с Наташей он знаком дольше всего. То, что Брюс о нём понимает интуитивно, Романофф просто знает, и первое время Тони слегка этого боится. История с палладием слишком личная, чтобы делиться ей с кем-нибудь, кроме Джарвиса, Старк и без того не в восторге от демонстрации собственных моментов слабости, поэтому когда он видит, что Наташа тоже часть задуманной инициативы Фьюри, он слегка паникует. Потом совсем ничего не понимает, затем понимает ещё меньше, а когда же до него, наконец, доходит, пытаться изменить хоть что-нибудь в их манере общения уже поздно.
И он, и Наташа не те, у кого люди обыкновенно ищут поддержки. Поэтому она вгрызается в инициативу Мстителей с тем же отчаянным упрямством, что и Тони, держится за возможность быть героем, а не обычной убийцей, которой её взрастили, и горой встаёт на защиту команды тогда, когда Старк даже не чает увидеть её подле себя.
«Даже с одной рукой на руле можно рулить, а вот без рук»…, — так она говорит, и у Тони на мгновение вышибает почву из-под ног, потому что Боже! Он не один видит в них семью.
Он понимает, что не было в той схватке в аэропорту ни его стороны, ни стороны Стива. Там, где нет сторон, там нет двойных агентов. Наташа осталась с ним, Наташа попыталась поговорить и это много больше и куда откровенней, чем он когда-нибудь мог рассчитывать. А всё, на что ему хватило горечи тогда — это зло отмахнуться.
Виной всему молчание, они никогда не старались найти общий язык, но остаётся кое-что ещё, о чём следует спросить.
— Ты тоже знала, так ведь?
Наташа замирает, откладывает в сторону острый нож, которым чистила яблоко, и исподлобья смотрит на Старка.
— Как я должна была рассказать? — осторожно спрашивает она, и в голосе столько неприкрытой растерянности, что он тут же понимает, в насколько непростой ситуации они всё это время были.
Подкатившая было к горлу злость проходит, и он рвёт аккуратную спиральку яблочной кожуры, дабы чем-нибудь занять руки.
— «Доброе утро, Тони. Прекрасная погода. Кстати, Баки Барнс убил твоих родителей»? — Романофф пожимает плечами. — Тут нет подходящих слов и времени.
Тони коротко кивает и отводит взгляд, стараясь сделать вид, что не сжимает накрывшую его руку ладонь.
— Мне жаль.
— Мне тоже, — вторит ей он.
Вечером Вижен и Наташа готовят шарлотку. Ни Роуди, ни Наташа, ни Вижен — никто из них не выглядит удивлённым, когда Тони остаётся.
Однажды, после очень долгого и трудного дня, Брюс спросил у него, не из-за того ли он к миру всегда лицом, что он боится удара в спину. Или же дело в том, что он привык бросаться на амбразуру всякий раз, когда запахнет жаренным. Спрашивал, как будто бы в чём-то обвинял, и Тони тогда так и не понял. Получил в ответ на собственные недоумённо нахмуренные брови и искреннее непонимание в глазах праведный гнев напополам с ужасом, попытался аккуратно поинтересоваться, о какой причинно-следственной связи и плевках тот говорит и на всякий случай отсел подальше — глаза Беннера подёрнулись зелёной поволокой.
«Всё, что ты делаешь, похоже на прыжок в открытый космос с ядерной ракетой на плечах», — так он сказал.
Тогда Брюс злился. Подорвался с места, сжимая тревожно заверещавший пульсометр, и ушёл прочь.
Страница 10 из 15
