Ностальгия не входила в число его пороков

Размазывал сопли и слёзы по лицу, задушено всхлипывал от горя и обиды за несправедливые упрёки Говарда и сквозь слёзы жевал дольки кислого апельсина. Пегги чистила его прямо там, на дорогущем персидском ковре в гостиной. Сидела напротив, по-турецки скрестив ноги, и рассказывала о каких-то глупостях про тоннели в другие галактики и светящиеся синим кубы. Потом к ней присоединялся Джарвис. Ворчал о том, что не престало дорогущий ворс апельсиновым соком заливать, и вопреки собственным причитаниям устраивался рядом с плиткой приторно-сладкого молочного шоколада с крупным миндалём.

Стыдное, но тёплое воспоминание. Тони тушуется, поймав себя на попытке убежать, и усилием воли заставляет себя сидеть.

— С ним бы такого не произошло, да? — тихо спрашивает он.

Пегги не спрашивает, кого он имеет в виду, и только поэтому Тони может себе позволить задать этот вопрос.

— Говард никогда не ввязывался в то, в успехе чего сомневался, — честно отвечает Маргарет, и Старк несколько мгновений не слишком благодарен за подобную прямолинейность.

Потому что, вообще говоря, он это знает, но слышать подтверждение собственным догадкам не всегда обязательно и не всегда приятно. Кладёт руку Пегги поверх одеял и тянет свои прочь, но та с неожиданно силой хватает его за запястье и почти со злостью смотрит ему в глаза.

— Именно поэтому он построил бы банде Десяти Колец Иерихон и никогда бы не закрыл продажу оружия. Говард был непревзойдённым бизнесменом, но ты. — Она чуть ослабляет хватку и бережно проводит большим пальцем чуть ниже ремешка его часов. — Ты хороший человек.

— А ещё я очень умный, — напоминает слегка поражённый Тони и неловко прокашливается. — Мне стоит вступиться за честь отца или пойти подышать в бумажный пакет?

Пегги сердито хмурится, и Тони радуется короткой передышке. Его не так уж и редко хвалили, хотя, признаться, куда чаще это касалось мозгов, а не высоких моральных качеств, но подобной вспышки от Маргарет он точно не ждал. Потому смотрит на неё с небольшой опаской и не знает, как дальше себя вести. Наверное, стоит поблагодарить как-нибудь попонятней, чем признаться в подкатывающей гипервентиляции. Он даже собирается с духом, чтобы выпалить несчастное «спасибо», но Пегги успевает раньше.

Сжимает свободной рукой край покрывала и помолодевшим от гнева голосом говорит:

— Он был моим другом, и я искренне его уважала, но иногда — иногда мне хотелось взять его за грудки и трясти до тех пор, пока он не обратит на тебя внимание. И если он… — Звенящий яростью голос прерывается хриплым кашлем, и Тони тут же подрывается за водой.

Помогает ей приподняться и подносит к губам стакан.

— Эй. Не вздумай умереть посреди речи в мою защиту, — слегка испуганно тараторит он и ждёт, пока она проглотит. — Серьёзно, Пегги, это было бы уже слишком, а у меня и так тьма комплексов. Обойдусь без чувства вины за захлебнувшуюся возмущением старуху, ну.

Маргарет смотрит на него слезящимися глазами и устало откидывается на подушки.

— Засранец ты неблагодарный.

— Да, я такой. — Ставит стакан на тумбочку и оставляет на морщинистом лбу короткий поцелуй. — Спасибо.

Видит, как по-доброму и ярко светятся в ответ блёклые, но ясные глаза и в этот момент больше всего боится, что возвращаться в этот дом будет больше не к кому. Что возраст возьмёт своё, и не останется больше никого, с кем можно будет вспомнить Пенелопу Вуд из соседнего класса, старого Джарвиса с пёстрой метелкой для пыли и самую первую машинку в коллекции. Красную, конечно же.

Не с кем будет вот так поговорить об отце.

Исчезнет ещё один человек, считающий Тони Старка дерьмовым бизнесменом, но хорошим парнем.

С ней пропадёт большая часть его жизни, а как бы часто подобное с ним не случалось, привыкнуть к этому не выходило.

Поэтому он вытаскивает из кармана старкфон, мысленно подсчитывая, что до следующего провала у него ещё есть чуть больше сорока минут, и открывает один из засекреченных файлов нового госсекретаря.

— Не поверишь, кто решил податься в политику…

— Джарвис, как думаешь, МОРГ в перспективе может справиться с деменцией?

— Не в ближайшее время, сэр. Мне жаль.

— Отвратительный выбор слов.

— Простите, сэр.

Когда Тони показывается у дома Картер в следующий раз, он застаёт в коридоре Шерон.

— Толстушка! — громко восклицает он и ничуть не удивляется, когда в лоб ему утыкается холодное дуло пистолета. — От Кэпа прячешься?

— Твою мать! — громко ругается та, прячет оружие и буквально за шкирку заталкивает его в дом. — А если бы я выстрелила?

— Тогда бы ЦРУ окончательно упало в моих глазах, — беззаботно отвечает Тони и заглядывает в гостиную. — Спит?

— Да. И… — Шерон смущённо и слегка виновато улыбается. — Прости, мне следовало предупредить.