Ностальгия не входила в число его пороков

— Ничего, — поспешно мотает головой Старк и делает шаг назад.

С каждым месяцем Пегги впадала в беспамятство всё чаще и чаще. Сами по себе приступы не были чем-то страшным или необычным, а Тони к ним привык и со снисхождением относился к тому, что периодически Маргарет видела в нём двадцатилетнюю версию него же. Но случалось и так, что она принимала его за Говарда. Тоже не трагедия, но Старк не слишком хорошо справлялся с ролью отца. Выбивающееся из привычной колеи поведение «Говарда» расстраивало Пегги, и они с Шерон решили, что будет лучше, если подобных эпизодов получится избегать.

— Тогда я пойду…

— Останься?

Они выпаливают это одновременно и какое-то время просто разглядывают друг друга в темноте коридора. Тони переступает с ноги на ногу, кивает в ответ на предложение и проходит вслед за запыхавшейся Шерон на кухню. Она тут же включает электрический чайник, достаёт из пакета два круассана в бумажных конвертах и, растопырив руки, нерешительно спрашивает:

— Объятия для толстушки или Железный Человек не обнимается с агентами ЦРУ?

Старк хмыкает, делает шаг вперёд, и, мама дорогая! Она выдавливает из него жизнь.

— Полегче, кроха, я оставил броню в багажнике, — хрипит он, неловко гладя её по волосам.

Шерон смеётся куда-то ему в шею, и Тони искренне старается не думать о том, что она, возможно, на пару сантиметров выше. Неплохое такое возмездие за детские придирки, но заострять на этом внимание добровольно он точно не станет.

— Я скучала, — оповещает она его, выпуская, наконец, из медвежьих объятий.

— Я тоже, но ты никогда меня этим не попрекнёшь, — ворчит Тони и садится за стол.

Шерон достаёт из шкафчика пакетики с чаем, закатывает глаза на мелькнувшее на лице Старка пренебрежение и включает кофеварку.

— Эта чашка будет какой? Десятой?

— За астрономические сутки или с тех пор, когда я в последний раз спал? — считает нужным уточнить Тони и улыбается, когда Шерон вместо двойной варит одинарную порцию.

— Ты неисправим.

— Я вроде как считаю это плюсом.

Кофеварка перестаёт шуметь. Картер заливает пухлый пакетик кипятком, ставит перед Старком крохотную чашечку чёрного кофе, и садится, подтянув к себе одну ногу. Тони безошибочно выбирает себе круассан с кедровыми орешками, протягивает ей с финиками и хитро щурится.

— Ты специально не предупредила.

Шерон откусывает сразу треть.

— Фчего ты фсял?

— Кедровые орешки, — протягивая ей салфетку, поясняет Тони. — Или ты в норме покупаешь то, что терпеть не можешь, на случай если я решу заглянуть?

Картер, разумеется, и не думает краснеть. Пожимает плечами, никак не комментируя свою пакость, и с аппетитом пережёвывает слоёное тесто. Запивает, не доставая из чашки пакетик, и игнорирует салфетку.

— Мне было скучно, а я знала, что ты должен прийти. Мы давно не виделись. Я думала, ты обрадуешься.

— Я рад, — качает головой Тони. — Но Пегги…

— Спит, — перебивает его Шерон. — Ничего не случится.

Ну, если она так говорит. Тони откусывает от круассана, и тёплый ореховый крем словно возвращает его на двадцать пять лет назад.

Они с Шерон познакомились, когда ему было двадцать, а ей пять. Пегги почему-то решила, что он подходящая компания для пятилетнего ребёнка, а пятилетний ребёнок за пять минут пребывания в его комнате подружился с Дубиной. При попытке оторвать себя от робота разражался оглушительным рёвом, и, нет — это не то, против чего Тони хоть когда-нибудь мог попытаться пойти.

Делать было нечего. Старк курил травку, а племянница Пегги походила на толстого Купидона. Без крылышек, конечно же, потому что птицы такого размера не летают, но зато с копной светлых, вьющихся волос.

Странная дружба, огромная разница в возрасте, но, оглядываясь назад, Тони и представить себе не мог, что бы он тогда без неё делал.

— Как дела на мстительном фронте?

— Ну, — Тони смахивает с уголка губ крем и облизывает палец. — Наташа заявила, что не собирается носить костюм, в котором не может раздвинуть ноги, и мне действительно начинает казаться, что она выбирает настолько ужасные формулировки, лишь бы мне нечем было ответить. Ванда не снимая носит куртку Романофф, и я не знаю, как ещё ей объяснить, что кожа не защищает от пуль, а Наташа трепетно относится к своему гардеробу. Роуди не даёт мне проапгрейдить костюм, что нелепо, потому как это мой костюм, а в надписи «Собственность Тони Старка» на спине нет ничего плохого. У Вижена и Джарвиса, кажется, назревают какие-то тёрки из-за концепции современного естествознания, и мне надоело путаться в том, кто на кого не орёт. Стив всё ещё не разрешает убрать крылья со шлема, а у Уилсона странные отношения с Редвингом. Вероятно, следовало приложить к нему инструкцию. Вот ты можешь мастурбировать дроном?