Выкуп

— Галеон…

— Это не наш? — раздался у него за спиной голос жены.

На ют, к штурвалу, имел право подыматься без разрешения капитана только дежурный рулевой, но сейчас капитан об этом даже не вспомнил.

— Флага пока не видно, — уклончиво ответил он жене.

Другое дело, что гондорские военные суда не так уж часто выходили в открытое море — по сравнению с галеонами морэдайн: в землях за Умбаром было плохо с деревом, и южане шли на любой риск, чтобы захватить северное судно или баржи с корабельным лесом, которые переправляли из Лонд Даэр на верфи Пэларгира.

Впрочем, может быть, галеон сильнее пострадал от бури, и его просто несет по ветру? Капитан снова поглядел в подзорную трубу: нет, с парусным вооружением у галеона был полный порядок.

— Дай мне посмотреть: я зорче тебя. Вдруг я увижу, какой у них флаг? — сказала Ронвэн.

Капитан перевел взгляд на рулевого: тот чуть пожал плечами, доворачивая руль. Теперь двухмачтовый кораблик стремительно летел на запад, полным ходом убегая от галеона на горизонте. Капитан подал жене подзорную трубу, а потом отвернулся, обозревая свое судно: паруса все до единого наполнял свежий ветер. Капитан слышал, как потрескивают веревки и поскрипывает от напряжения парусина. Но как бы ни был легок и стремителен бриг, отношение веса к площади парусов у галеона лучше: если морэдайн погонятся за ними, им не уйти.

— Я вижу их вымпел… — произнесла Ронвэн. — Он черный… да, черный с золотой каймой. И на черном поле еще что-то золотом, не разобрать. Они догоняют нас.

Капитан и рулевой переглянулись: умбарский вымпел был чисто черным, безо всяких знаков.

— Южные морэдайн, — коротко бросил рулевой и зацепил пальцем перевязь. — Трубить тревогу?

— Нет, пока рано, — ответил капитан. — На расстояние выстрела из баллисты или катапульты они подойдут еще очень нескоро. А пока… Вдруг появится гондорский патрульный корабль? Отдай рог мне и ступай разбуди тех, кто спит. Пусть встают и готовятся. Я протрублю, когда увижу эмблему на флаге. Или красный вымпел. Тогда ты вернешься.

Рулевой наклонил голову, передал штурвал капитану и легко, не прикоснувшись к перилам, сбежал по крутой лесенке на палубу.

Пропустив старшину вперед, Ронвэн положила руку на перила.

— Я пойду кормить маленького.

— Я сменюсь с руля и приду к вам.

Не оглядываясь, Ронвэн спустилась по лесенке и вернулась в каюту.

Навстречу ей поднялся с кресла Брандир с малышом на руках.

— Госпожа, маленький лорд… — начал он, но осекся, увидев выражение ее лица. — Что-то случилось?

— У нас за кормой галеон морэдайн. Ты иди, мне надо покормить малыша.

Брандир передал Ронвэн ребенка, поклонился и, прихрамывая, вышел из каюты, закрыв за собой дверь. Ронвэн осторожно села, по-харадски сложив ноги, на толстый ковер, которым был устлан пол, и расстегнула застежки камзола и фибулу рубашки. Потом приложила сына к похожей на цветок подснежника — прозрачно-белой в нежных голубых прожилках — груди. Малыш еще не успел проголодаться: он недовольно крутил головой и гримасничал, собираясь расплакаться.

— Пожалуйста, маленький мой, ты должен покушать, — прошептала Ронвэн сыну, укачивая его в объятиях, а потом негромко запела.

Малыш перестал капризничать и послушался матери.

Судно не понадобилось особенно готовить к сражению: все, что следовало бы принайтовать, принайтовали еще до шторма, все паруса уже подняли. На бриге, совершавшем каботажные рейсы между арнорскими и гондорскими речными и морскими гаванями, не было ни баллист, ни катапульт, только несколько деревянных луков и оружие ближнего боя: короткие и длинные мечи, кортики. Щитов — укрыться от града стальных стрел — было раз, два и обчелся. Если галеон возьмет их на абордаж, у команды брига не будет шансов отбить атаку.

Старшина вернулся на ют, облачившись в кольчугу, стальные поножи, наручи и шлем. На поясе у него висел меч, а поверх доспехов он накинул парадный черный с серебряной оторочкой нарамник.

— Ну как? — спросил он у капитана, который через плечо оглядывался на чернопарусную громаду галеона.

— Возьми руль, я посмотрю в трубу на их эмблему.

— Да уже и так видно, — сказал старшина, приложив ладонь в боевой перчатке козырьком ко лбу. — На черном поле золотой лев.

— Эмблема Андасалкэ. Труби.

Старшина выполнил приказ, а потом взялся за штурвал, сменив капитана. На палубе начали собираться вооруженные моряки.

Словно в ответ на раскатившийся над морем серебряный звук — хотя ветер дул от галеона — по передней мачте военного корабля поползло вверх нечто, напоминающее издали длинный язык алого пламени.

— Красный вымпел… Они собираются нас атаковать. Но мы же не военное судно! — почти с отчаянием произнес капитан.